Необходимо расспросить местных, которые контактировали со Сказочником.
– Это тебя в Москве так научили: при знакомстве с человеком сразу нападать на него?
– Деда!
– Я тебя не так воспитывал, – выставляет ладонь, останавливая тем самым яростную тираду, готовую сорваться с моих губ. – Извинения Алексея необходимо принять и конфликт закончить. Я всё сказал, – разворачивается и необычно бодрым шагом покидает мою комнату.
Обалдеть! Не верю сама себе, когда прокручиваю каждое слово, силясь смириться с выводами деда.
Неожиданно и неприятно. И, чтобы доказать, что его драгоценный Алексей – примитивная подделка, решаю сделать всё, чтобы заставить мужчину показать своё истинное лицо.
Глава 7
Алексей
Ну точно бешеная!
Срываюсь с места, не разбирая дороги и направления. Вспоминаю, как утром прошёлся по знакомым и расспрашивал о девушке со светлыми волосами, которая шла в сторону Олимпийской, в надежде, что хоть кто-то подскажет, кого мне искать. Вспомнил про Ильича, который знал всех и каждого. И что? Встретил ту самую в его доме.
Внучка. Та самая Маша, о которой он мне поведал с десяток историй за последние несколько лет. Так расписывал достоинства, что в какой-то момент во мне вспыхнуло непреодолимое желание познакомиться с этой замечательной девушкой. Познакомился… Усмехаюсь, встряхивая головой и вспоминая наш эмоциональный разговор с её обвинениями и моими, уже никому не нужными, извинениями.
Неожиданно для себя самого завёлся и не смог остановиться, сжигаемый серебристым огнём.
Дай ей волю – уничтожила бы. С ней нужно аккуратно, в противном случае могу не вернуться в Москву. Или не вернуться целым.
Но с другой стороны, Маша, неожиданно и не вовремя, зажгла внутри необъяснимое и пока для меня непонятное чувство, заставляющее звенеть внутренности.
Проехав несколько улиц, останавливаюсь, осматриваясь по сторонам и желая понять, в какой части посёлка оказался. Обхватываю руль, утыкаясь лбом в ладони и воссоздавая каждое слово, вылетевшее из уст девушки. Не помог, не догнал, не довёз домой – этими «не» Маша бросалась, словно острыми пиками, которые все как одна поразили намеченную цель.
И мне было плевать, если бы не одно, но существенное «но»: свидетелем столь эмоциональной беседы стал Ильич, отношения с которым портить не хотелось бы. Именно он принял меня одним из первых, когда местные смотрели настороженно, не сближаясь. Ильич и с Гороховыми меня познакомил, да и вообще всем своим видом показал, что мне можно верить.
