– Год-два – и сменила бы меня.
– На маяке? – взвизгиваю. – Сидеть в этой башне сутками, снимать показатели, отправлять данные и получать копейки?
Весёлую перспективу мне рисует дедушка. Просто превосходную! Я даже приближаться к маяку не желаю.
– Я там тридцать лет смотрителем тружусь и живой. Иван работает и тоже здравствует.
– Мне люди нужны, понимаешь? Общение, развитие, знания, опыт, движение. Москва – это и есть движение. Беспрерывное. Там интересно: познавательно, необычно, современно.
– Ага, – кивает, – вот только приехала без жениха.
– Да сдался тебе этот жених!
– И мне. И тебе, – указывает пальцем, буравя взглядом. – В двадцать восемь лет в девках ходить – неприлично, хочу сказать.
– Неприлично – выходить замуж только из принципа «что люди скажут». Родить двоих детей, а через пять лет развестись и уверять всех, что это было ошибкой. Так, кстати, Зоя и сделала, и Валя, а ещё…
– Хватит. Понял я. Я же не говорю, что сразу замуж – сегодня. Понятное дело, присмотреться нужно, прощупать, так сказать, почву и иные места, – сжимает пальцы на обеих руках, намекая на те самые места, которые, по его мнению, необходимо щупать у будущего супруга.
– Деда!
– Я ж немаленький, Мань, и не старый настолько, насколько ты меня состарила. Понимаю всё.
– Я тебе сейчас говорю о притяжении, симпатии, влечении. О том, что к человеку тянуть должно, понимаешь? – вопросительно смотрю на родного человека. Соглашается, кивая, и отпивает чай из большой кружки. – А не так: «Ты вроде ничего, и по возрасту подходишь, женись на мне», – безэмоционально бурчу, представляя диалог с «будущим мужем».
– Так присматривайся, я же не мешаю. Выбери кого-то и смотри во все глаза.
– На кого тут смотреть? Всех по именам знаю. И о них всё знаю.
– А вдруг кто забредёт к нам новенький, интересный, симпатичный? – В глазах дедушки загорается огонёк предвкушения, словно он точно знает, о ком говорит.
– Ты имеешь в виду кого-то конкретного?
– Нет, так просто, – пожимает плечами, переводя взгляд в окно. – О, бежит уже…
Наклоняюсь и вижу, как по дорожке идёт соседка с кастрюлей в руках.
Это, видимо, дедушкин ужин пожаловал. Не прошло и пары часов. На дольше тётю Римму не хватило.
– Вот ты ужинай, а я в магазин сбегаю. У тебя индивидуальное меню, – намекаю, что женщина голодным деда точно не оставит. – А мне ужинать нечем.
Сталкиваюсь в прихожей с тётей Риммой, которая, открыв крышку, даёт понюхать ароматную отварную рыбку. Желудок предательски урчит, подгоняя на улицу.
