Оборачиваюсь, чтобы увидеть, что на пальце мужчины болтается связка ключей, которую он, открыв окно, просто выкидывает. Заперта. Метаться в поисках выхода бессмысленно, потому что Лёша, уверена, продумал мои пути отступления.
– Открой!
– Зачем? Чтобы ты унеслась в неизвестном направлении, отключила телефон и исчезла из поля зрения? Нет, Маша. Так не пойдёт. Так меня не устраивает.
– Тебя? Отлично! Алексей Павлович думает только о себе! В принципе, не удивлена.
Лёша усаживается на стул, а я, увеличив дистанцию, на широкий подоконник.
Дуэль взглядами в самом разгаре, когда Мельников поднимается, наливает в бокал вина и приближается, поставив напиток рядом. Отворачиваюсь, любуясь ночными видами города, и не замечаю, как понемногу отпиваю сладкий напиток. Глоток за глотком напряжение отпускает, а злость, вспыхнувшая ярким пламенем, тлеет гаснущими угольками. Лёша берёт стул и садится напротив, поедая меня взглядом и заставляя чувствовать смущение. Он смотрит так жадно, что я невольно вспоминаю ночь, проведённую в его объятиях, и вспыхиваю румянцем.
От него не ускользает ни одна моя эмоция, а все попытки закрыться, натянув маску безразличия, бессмысленны.
Меняю положение, освобождая ногу, которая затекла, и проливаю вино на джинсы, выругавшись вслух. В этот момент Мельников меня поднимает, словно пушинку и усаживает к себе на колени, сковав движения сильными руками.
– Прости меня, Маш.
– Ты уехал, – шепчу ему в шею, пьянея от знакомого запаха. – Ничего не сказал.
– Приехал к сестре, а там неожиданное: «Собирайся, через два часа самолёт».
А у брата свадьба. А я забыл. Точнее, не забыл – даты перепутал. Мама мне не простила бы. Да и сам себе не простил бы.
– Свадьба с твоей невестой?
– С ней. Только она теперь жена моего брата, член семьи. Ты с ней познакомишься."
"– Почему молчал, кто ты? – поднимаю глаза, чтобы утонуть в родных зелёных.
– Каждый имеет право на кусочек жизни, о котором никто не будет знать. Долгих четыре года это был мой. До твоего появления.
Думаю, всё было предопределено в тот момент, когда ты рухнула перед капотом моей машины. У нас не было шансов.
– Ты мог позвонить…
– Я звонил! И, по-моему, по количеству звонков переплюнул Марию Метелину, которая настойчиво пробивалась к главе «МельникГрупп». А затем она же, – указывает на меня, – не брала трубку, а впоследствии заблокировала. – Вновь охватывает чувство стыда перед Лёшей. Прими я звонок, все вопросы нашли бы ответы ещё в аэропорту Магадана.
