Так некстати и не вовремя, словно удар наотмашь – сбивает с ног.
– И в этом году никто не смог завоевать его сердце, – обречённо вздыхает Зоя, объявляя итоговую сумму покупок Вали.
А дальше тишина, шорохи, и колокольчик на входной двери оповещает, что продолжения разговора не будет. Подхожу на кассу, не обращая внимание на высказывания Рыжей. Не слышу, сосредоточенная на одной мысли и сожалении, что доверилась не тому человеку, так опрометчиво сорвавшись в пропасть. На автомате расплачиваюсь, лишь махнув рукой в сторону Зои, когда та хватает меня за рукав куртки, требуя ответов.
Каких и зачем?
Едва переставляю ноги, опустив голову и сдерживая слёзы. Мечтаю лишь об одном: уединиться в комнате, накрывшись с головой одеялом, и дать волю скопившимся эмоциям. На моё счастье, соседка всё ещё развлекает деда, эмоционально комментируя какую-то передачу. Остаюсь незамеченной, проскользнув в свою комнату и закрывшись изнутри, чтобы непрошеные гости не застали врасплох.
И уже в одиночестве, уткнувшись в подушку, даю волю чувствам, сковавшим тело и уничтожающим душу.
Я была уверена, что не ошиблась в Лёше, так старательно подбиравшемуся ко мне. Всё казалось настоящим, искренним, правильным… Лишь казалось? Не научившись на прошлых ошибках, вновь попала в западню, когда человек воспользовался моей доверчивостью и наивностью.
«Глупая Маша…» – крутится бесконечной каруселью в мыслях, заставляя почти выть. Не почувствовала, не поняла, не предугадала, что человек, появляющийся здесь раз в год, легко откажется от завоёванного трофея и вернётся в настоящую жизнь.
Мне кажется, я почти не спала, прокручивая, будто старую плёнку, все эпизоды взаимодействия с Лёшей: каждое слово, жест, эмоцию, движение… Ни капли фальши, как по мне, но ведь люди умеют мастерски притворяться. У них заготовлен комплект масок, которые надеваются в зависимости от обстоятельств и применяются только по назначению. Вероятно, Лёша из этой самой категории.
– Мань! – Стук в дверь заставляет открыть глаза и осознать, что уже утро.
Время пролетело неимоверно быстро в размышлениях и самобичевании. – Манюнь, вставай. На самолёт опоздаешь, через три часа уже.
– Уже встала, – откликаюсь, чтобы услышать удаляющиеся шаги и получить время, чтобы сползти с кровати.
Провожу утренние процедуры, наблюдая в отражении зеркала нечто похожее на человека с красными глазами и опухшим от слёз лицом. Мною сейчас можно диких зверей в тайге пугать, никто не посмеет приблизиться.
