Впервые в жизни возбуждение является настолько сильным, что я плавлюсь, растекаясь под умелыми губами, и шепчу, что хочу его, хотя именно сейчас налитой член двигается во мне рывками, поднимая на вершину удовольствия. Впиваюсь в губы Лёши на самом пике и бурно кончаю, извиваясь и вгоняя ногти в кожу, отчего он шипит и ускоряется. Шумно дышит, прикрывает глаза и набирает запредельный темп, а затем упирается в мою шею, издав протяжный рык, и сжимает тело до боли, продолжая движения и постепенно замедляясь.
Я измотана и выжата, но от приятной слабости, разливающейся по телу, улыбаюсь и, сцепив ноги на пояснице Лёши, не позволяю сразу подняться.
Мне так хорошо, что нет ни малейшего желания погрузиться в неприятный озноб, витающий в комнате. Внутри маяка температура редко поднимается выше шестнадцати градусов, но сейчас тело пылает жаром, потому что у меня есть личный источник тепла.
– Отпустишь меня? – Широкая улыбка озаряет его лицо, когда как пальцы обводят каждую чёрточку на моём.
– Нет, – и я сейчас не о конкретном моменте, в котором мы застыли.
Обобщённое и огромное «нет», которое говорит обо всём.
– Я согласен."
"Покрывает поцелуями плечи и шею, оттянув мою голову, а я, отдавшись ощущениям, тону в ласке. Странно, что некоторое время назад каждый из нас стремился поддеть другого, не желая уступать, а сейчас в воздухе витает запах секса и невероятного удовольствия, окутывающее тела. Спустя время и бесконечное число поцелуев тела остывают, и даже Лёша ощущает на себе невысокие температуры в комнате.
Отрываемся друг от друга, чтобы поднять с пола одеяла и укутаться с головой, прижавшись телами.
И сейчас я благодарна природе, которая заперла нас на маяке в такой момент, и сгоревшей свече снегохода, что позволило мне наконец познать мужчину, к которому тянется душа. Чувствую руки, которые заключают меня в объятия и прижимают к вновь пылающему телу, и проваливаюсь в безмятежный сон.
Глава 23
Алексей
Маша устроилась на моей груди, крепко прижавшись, и кажется, в одной позе прошла вся ночь.
Поглядываю на часы и опасаюсь шелохнуться, чтобы она не проснулась раньше времени. Уверен, захочет выйти на связь с окружающим миром. Чётко помня временные рамки, почти не дышу, ожидая, когда стрелки часов перевалят за десять. Может, она и сама не пожелает сорваться с места, чтобы покинуть маяк, но рисковать не хочу.
Слишком много мною сделано, чтобы так глупо лишиться её тела рядом и вернуться в посёлок, который меня уже давно не радует.
