Сейчас их лучи сойдутся на маленьком фанерном самолете, и тогда конец. Зенитные пушки немцев одним залпом разнесут У-2 в щепки. Борис вцепился руками в борта кабины. Дурацкое ощущение смертельной опасности и полного осознания своей личной беспомощности. Никак ты не можешь повлиять на ситуацию. Даже теоретически!
Ольга снова бросила самолет в сторону, снова заложила крутой вираж, пытаясь уйти от света прожекторов. Но низкая высота, на которой шел У-2, не давала возможности креном уйти на большой скорости вниз. Самолет мог маневрировать только в пределах своего горизонта, бросаясь из стороны в сторону.
Еще бросок, но лучи снова осветили маленький советский самолет. Гулко забили снизу зенитки, и пухлые серые облака поползли в ночном небе то ближе к самолету, то дальше. Дважды Коган почувствовал удары в плоскости биплана. Один осколок зенитного снаряда пробил борт на уровне его живота и улетел в ночь.
Внутри все похолодело. Особенно когда самолет резко пошел вниз! Но потом Коган понял, что Ольга нашла выход из положения.
Это была дорога, шоссе, прорезавшее лесной массив. Пилот резко снизила высоту машины, и она понеслась над ночной дорогой. Столбы лучей прожекторов метались по небу бесполезно. Зенитки, не видя цели, перестали бить. Коган сдвинул на затылок шлемофон и вытер рукой лоб. Ладонь была мокрой. А ведь девочки каждую ночь вылетают, и даже не по одному разу. И каждый раз вот такие игры в салки со смертью.
Минут десять Ольга вела самолет над дорогой, а потом, когда впереди зачернел лес, когда дорога вдруг стала резко поворачивать в сторону, биплан взмыл вверх и снова полетел над лесом.
Больше прожекторов не было. Но зато чувствовался запах дыма, горевшей резины. Коган прислушался к машине и понял, что двигатель работает неровно, да и сам самолет стал каким-то неустойчивым. Странно, об этой машине говорят, что она удивительно послушна и надежна, что летать на ней может даже пилот с минимальным опытом, что машина сама себя держит в воздухе, что ее невозможно, например, свалить в штопор.
Но, что бы там ни говорили, машина летела неровно, а Ольга как-то странно клонила голову вперед.
Коган стал звать молодую женщину по переговорному устройству, но она не отвечала. Или не могла, или не слышала своего пассажира. Коган хотел было уже отстегнуть ремни и дотянуться до летчицы, похлопать ее по плечу. Самолет стал описывать круги над лесом, не снижаясь и не поднимаясь. Коган напряженно ждал. А потом самолет пошел на посадку.
