Только храпели испуганные лошади, они били копытами и двигали телеги. И когда Боткевич поднялся в полный рост и крикнул: «За мной», партизаны тоже ринулись вниз. Первым делом с земли подняли поляков, им развязали руки. Хлопали по плечам, называя товарищами. И тут громко раздался свист Будана. Это означало, что на подходе немцы, что их много и это опасно.
Не было времени собирать оружие и патроны. Партизаны только резали постромки, хлестали поводьями, прогоняя лошадей и ставя телеги поперек дороги. Одну телегу с телами убитых немцами поляков взяли с собой.
Подгоняя лошадь, подталкивая сзади телегу, партизаны поспешили в глубь леса. Иногда телегу приходилось тащить по камням, преодолевать кустарник, обходить крутые склоны, чтобы не утомлять и без того измученную лошадь. Прошло около часа, когда пришлось остановиться. Лошадь почти не держалась на ногах.
Боткевич приказал распрячь лошадь и дать ей возможность отдохнуть, попастись. Тела поляков укрыли шинелями, заверив их командира, что за ними обязательно вернутся.
Дальше уже шли пешком до самого отряда. Иван всю дорогу провел в раздумьях, не зная, как командир отнесется к его выходке. В принципе, он все сделал правильно. Он спас поляков, он перебил группу немцев и полицаев, которые что-то уж больно вольготно себя вели. Это победа взвода, и ее занесут в журнал боевых действий. И когда группа вступила на поляну, где располагался партизанский отряд, сомнения Боткевича оставили.
Матвей Захарович в самом деле ждал польскую делегацию одного из отрядов Армии Людовой.
И поручика, которого освободили бойцы Боткевича, он знал в лицо. Командир отряда выслушал доклад Ивана, похлопал по плечу, а польский офицер даже обнял его. Дальше командиры уединились в штабной землянке – обсудить общие дела, а бойцы Ивана расположились на отдых. Но спокойствие продолжалось недолго. Тишину леса прорезала очередь ручного пулемета, прозвучавшая где-то в стороне. Боткевич буквально подскочил на месте, схватившись за автомат.
Павло уже стоял рядом, с тревогой вглядываясь в прогал между деревьями и напряженно прислушиваясь. Снова очередь, а потом сухой треск немецких автоматов, хлопки карабинов.
– Наш пост ведет бой, – проговорил Павло.
Из землянки выбежал командир отряда вместе с помощником и поляками. Подбежали командиры рот. Стрельба теперь слышалась уже с двух сторон. После приказа к бою все стало делаться по раз и навсегда заведенному плану.
