Не догадываетесь, в поисках чего? И именно в том районе, а не по всей полосе наступления!
– Английская разведка узнала о пропаже архива или приложила руку к его похищению! – согласился Шелестов.
– Вот именно, вот почему я направил туда именно твою группу!
– Я предполагал такое развитие событий, – признался Шелестов. – Миша Сосновский работает по легенде и в официальном розыске Смерша не участвует. Именно его мы вывели на того самого Зенона Мотыля, которого немцы убрали.
– Молодцы, это вы вовремя сориентировались, – неожиданно похвалил Платов.
– Это перспективно. Передай Сосновскому, чтобы был осторожен. Знаю я его, любит играть в театр! А на этой сцене не аплодисментами благодарят и не улюлюканьем провожают со сцены. Там все решает пуля.
Сосновский с наслаждением снял ботинки и вытянул босые ноги, подставляя их под ласковый утренний ветерок. Горячие ступни и пальцы приятно холодило движением воздуха. На такой длительный пеший переход он не рассчитывал, а ботинки пусть и разношены, но разношены они на чужой ноге, со своими особенностями.
Хорошо еще, что он был не в сапогах. А вот немцам пришлось хуже в сапогах, когда не можешь хоть на несколько минут сесть, снять их.
Они шли всю ночь, осторожно пробираясь в темноте и радуясь, когда на небе появлялась луна, проглядывая через пелену туч. Ночью на пересеченной местности, да еще когда эта местность располагалась недавно в полосе активных боев, можно не просто переломать ноги о какие-то железки и воронки от разрывов, можно элементарно подорваться и на противопехотной мине, на неразорвавшемся боеприпасе.
Но впереди шел самый опытный из немцев, тот самый рыжий ефрейтор. Видимо, он хорошо видел в темноте и знал все признаки минирования. Боэр шел рядом с Сосновским, и в минуты короткого отдыха они разговаривали. Сосновский, более опытный в оперативных разработках, довольно быстро направил разговоры в нужное русло, и оберштурмфюрер все же проболтался, почему он оказался здесь, в тылу Красной армии, без своих коллег по гестапо и в компании солдат пехотного подразделения.
Оказалось, что по служебным делам он был в другом районе; когда началось советское наступление, Боэр не успел попасть в подразделение в момент его эвакуации. Но как добросовестный служака, он все же прибыл в отдел, когда там уже никого не было. Собственно, поэтому Боэр и не успел уйти со своими частями. Линия фронта рухнула.
