Это только на обгорелой фотографии видно очертание одной скулы, уха, половины подбородка и светлые волосы Штибера. Впрочем, все это вполне совпадало с обликом сидевшего перед оберстом человека. Но оперативники НКВД как раз на это частичное сходство и рассчитывали, когда принесли эти документы убитого немецкого майора. И когда допрос начал касаться деталей, Сосновский строго и неприязненно перебил оберста.
– Послушайте, я уважаю ваше звание и ваш возраст, но не нужно устраивать мне здесь проверок и ловить меня на словах.
Я боевой офицер, я не первый год в окопах и на Восточном фронте! Отправьте меня в штаб, и пусть мной занимается мое командование. Мое желание очень простое – вернуться в свою часть и взять в руки оружие. Все, господин оберст! И закончим на этом!
– Я прошу вас не забываться, господин майор! – оберст подскочил на стуле и стукнул кулаком по столу.
Сосновский тут же резко поднялся и выпятил челюсть, изображая гнев. Впрочем, свою горячность он быстро унял. И более миролюбиво, но все так же твердо сказал:
– Прошу меня простить, господин оберст, я не хотел вас оскорбить.
Но и вы меня поймите. Я пережил черт знает что, во мне горит желание сражаться, а мне не верят, меня проверяют. Проверить очень легко, отправив меня в часть и не засыпая меня здесь вопросами, задавая мне такие вопросы, ответы на которые вы все равно проверить не сможете.
Оберст опустил голову, пошевелил губами, будто разговаривал сам с собой или ругался. Но тут Сосновский понял, что немец позвал кого-то из-за занавески.
К его изумлению, оттуда, прихрамывая, вышел оберштурмфюрер Боэр. Гестаповец немного виновато посмотрел на Сосновского, потом повернулся к оберсту и заговорил довольно резко, учитывая разницу в званиях.
– Я же вам говорил, убеждал вас. Почему вы мне не поверили? Я хоть и не ходил в атаки на русские танки, но тоже умею отличить человека, преданного Германии, от…
– Перестань, Йозеф, – вмешался высокий гауптман, – господин оберст просто обязан был сам провести допрос.
Война, и война тяжелая. Нам всем нелегко принимать решения. И вы, господин майор, не судите нас за это.
– Я не собираюсь никого осуждать и обсуждать еще что-то, – устало произнес Сосновский. – Мне нужно просто отдохнуть, помыться, черт побери, и вернуться в свою часть. Вы сказали про войну? Так вот она, к вашему сведению, еще не окончена. И мой долг – находиться в своей части со своими солдатами.
– Да, конечно, майор, – снисходительно вставил оберст. – Вы правы.
