– На все воля Божья, – спокойно ответил Игнат, хотя лежавший всего в пяти шагах от копыт его жеребца кошмарный труп с отстреленной головой вызывал в нем легкую дрожь. – Община направила меня и Данилу следом за вами. Мы должны были вернуть обратно Настасью.
– И наказать остальных?
– Господь с тобой! Зачем нам такой грех?"
"Коста неожиданно встал во весь рост. Кусты скрывали его по пояс, но Игнат сумел разглядеть, что в руках у него нет оружия. И с облегчением возблагодарил Господа, что он образумил несчастного – тот не намерен стрелять в невинного человека.
– Настасья бы вернулась сама. Я не собирался ее никуда увозить. И, поверь, не собирался ввергать ее во грех.
Игнат отметил, какой у Косты сиплый болезненный голос.
– А где она нынче.
– Здесь. – Коста опустил взгляд вниз. – Она умирает.
А еще Игнат с удивлением увидел, что по щекам Косты текут слезы.
* * *
Как я не пытался протестовать, Игнат дал Настасье выпить какого-то зелья из плоской алюминиевой фляги и минут через десять, к моим удивлению и радости, девушка погрузилась в глубокий сон.
Не потеряла сознание, а именно сладко заснула.
– Так ей будет полегче, – заметил Игнат. – Она теперь не чувствует боли. А ты иди, Коста, с Богом. Позволь мне помолиться за душу заблудшую, испросить для нее всепрощения. Иди, иди, братец.
Никуда уходить я, конечно, не собирался. Я и так ощущал чудовищную вину перед девушкой, которую не смог защитить; перед девушкой, которую теперь никак не мог спасти от неминуемой смерти, перед девушкой, которая собой прикрыла меня от этой смерти.
Так неужели сейчас брошу ее, умирающую, и отправлюсь заниматься другими делами? Ну нет!
Но спасовец выпроваживал меня подальше от Насти столь активно, что даже начал подталкивать ладонью в плечо.
– Ее надо перевязать, – дернулся было я, но Игнат уже окончательно оттеснил меня от посапывающей во сне Настасьи.
– Я все сделаю сам, – сказал он, и в его голосе мне послышалось раздражение.
– Но я врач. Я лучше тебя…
Не знаю, чем бы закончилась наша перепалка возле умирающей Насти, если бы в этот момент до нас из сузема не донеслись два выстрела.
– Иди, – еще раз подтолкнул меня в плечо Игнат. – Ты сейчас нужен там, а не здесь. А за Настю не беспокойся. Она будет спать, и ей будет хорошо. А Господь ей поможет. Сперва наказал, но теперь будет к ней милосерден. Надо только молиться. Надо испросить у него всепрощения.
«Да пошел ты со своим всепрощением!» – подумал я и поднял с земли дробовик.