– Пожалуйте, – Архип остановился возле высокого крыльца и, положив еще один земной поклон, протянул руку к массивной входной двери.
И в этот момент она распахнулась, и на крыльце появился высокий худой старик с длинной седой бородой, столь же длинными волосами и с лестовкой[4] в руке.
«Как будто сошел с картинки из книжки про колдунов и волхвов», – подумал Комяк и приветствовал старца поклоном.
– Мир этому дому, отец.
– Мир тебе, братец. – Глаза у «волхва» были настолько глубокими, а взгляд таким проницательным, что казалось, он прожигает насквозь, вышелушивает из головы все самые сокровенные мысли, и никуда от него не укрыться, не спрятаться.
– Никонианец? Табашник? – строго поинтересовался старик.
– Старой веры я, – соврал Комяк и добавил чистую правду: – Из Усть-Цильмы.
– А-а-а, церковник. Ну что же, пожалуй. Приобщись благодати нашей. Поведай, что за невзгода к нам привела. – Старец Савелий развернулся и скрылся в доме.
Самоед поспешил следом за ним, с замиранием сердца ожидая увидеть нечто необычное.
Но ничего такого в избе Комяк не обнаружил. В просторной светлой горнице был собран небольшой иконостас из 10-15 икон. К ним прилагалось несколько ветхозаветных скрижалей. В углу – аналой. На маленькой полочке – книги. По всей видимости, гостя провели прямо в моленную, где по праздникам спасовцы собирались на службу.
Положив входные поклоны, самоед присел на лавку, установленную вдоль стены. Старец остался стоять.
– Радикулит, – неожиданно совсем по-мирскому признался он. – Коли сяду, так потом не подняться.
Докладывай, церковник, как тебя величать.
– Тихоном.
– И что за невзгода твоего друга постигла?
– Не просто невзгода это, – вздохнул Комяк. – Хуже. Помирает, болезный.
– Значит, так надо. Господь к себе призывает.
– Рано ему. Молодой еще. Не все дела в этом миру переделал.
– А… – махнул тонкой костлявой рукой старец Савелий. – Что суета мирская в сравнении… – Он не договорил. И неожиданно сменил тон: – Рассказывай, Тихон. Что произошло? Почему не к мирским обратился, а к нам? Что за человек он, твой друг? Чем, ты думаешь, мы помочь ему можем? Выкладывай все как на духу.
И будем вместе решать, что надо делать.
Комяк удивленно посмотрел на старца Савелия, стоявшего напротив него, тяжело облокотившись на аналой. На какое-то мгновение пересекся с ним взглядами и тут же, словно обжегшись, поспешил отвернуться.
– Все как на духу, отец, – пробормотал он. – Как на духу. Отвечаю. Вот только я покороче. Надо бы нам поспешить.