– Не надо! Я сам! – вдруг хрипло, не узнавая своего голоса, сказал Мефодий.
Внутренний город его был объят пламенем. Во взгляде появилась холодная властность. Он решился. Ирка поняла, что все кончено. Мрак окончательно заполнил душу Мефодия. Буслаев поднял руку. По клинку прокатывались нетерпеливые волны.
– Давай! С-с-сделай это! – Жыржа нетерпеливо зачавкала, зачмокала языком прилаживая на место распадающуюся челюсть, и сухой рукой потянулась к ноге Ирки, готовая волочь за собой тело.
Антигон в ужасе закричал, проклиная Мефа самыми жуткими, по его мнению, словами:
– А-а-а! Обожаю! Чтоб ты всегда здоров был как бык, красавец прекрасный! Чтоб тебя всегда девушки любили! Чтоб.
..
Домовой кикимор не договорил своего проклятия. Меч Мефодия опустился на сжимавшее нож запястье Жыржи, перерубив его, как гнилую палку. Следующее мгновение растянулось в бесконечность, многократно повторенное памятью. Жыржа, воя, отползала. Отсеченная рука, хватаясь за траву пальцами, ползла за нею следом. Каменный нож остался на траве и теперь быстро, точно земля его не держала, проваливался под землю, как в трясину.
На губах у остальных ведьм замирало торжествующее шипение.
Мефодий отпустил нагрудник валькирии и сделал шаг в сторону. Машинально он провел освободившейся рукой по волосам. Ирка заметила, что, отведав крови ведьмы, меч его тянулся теперь не к ней, а к отползающей Жырже, спеша завершить начатое.
– Я не смог тебя убить! Беги, валькирия! – сказал он, глядя в сторону.
Ирка благодарно коснулась его щеки.
Меф удивленно отпрянул, точно ладонь ее была раскаленной.
– Что ты делаешь, валькирия? Ты в своем уме? Телепортируй, живо!
– Нет. Я не умею телепортировать. И не хочу! – сказала Ирка.
Голос у нее дрожал. Не ошиблась! Глаза заволокло счастливым туманом, отчего зрение стало отрывистым и цветным, точно разбившаяся радуга. Глядя на ее лицо, Меф с изумлением подумал, что у нее не все дома.
Он не стал настаивать.
– Жалко, что не можешь... Тогда спасайся как-то иначе. Сейчас здесь будет жарковато.
Меф подпрыгнул и ловко перерубил мечом сук, на котором висел Антигон. Домовой кикимор грузно шлепнулся на землю и, не растерявшись, быстро побежал на четвереньках за своей булавой. Спустя несколько секунд он уже вновь потрясал ею, угрожая ведьмам.
– Эй вы! А ну, выходи получать по кумполу в порядке нестрогой очереди!.. Прости меня, Осляев, что хорошо о тебе отзывался! Ты отвратительный, очень негодяистый гад! – виновато крикнул он Мефу.
