Тот только и умел, что бегать и подавать копье, и уж точно не был способен за три четверти часа сварганить вкусный шашлычок."
"Хаара, которой не понравилось, что Улита лезет в чужой разговор, протянула руку за копьем, однако, между ней и ведьмой предусмотрительно встал Эссиорх.
– Жестокость и поспешность – это оружие зла. Порой великодушием и терпением можно сделать больше, – сказал он.
Его глаза и глаза Хаары встретились. Секунд пять они, казалось, состязались, а затем валькирия отвела взгляд.
– Хорошо.
Ведьмой больше, ведьмой меньше.
Глобально это ничего не решает. Пусть живет пока! Но кто отомстит вот за него?
Она сделала шаг в сторону, и, Улита увидела то, что прежде скрыто было тесным строем валькирий. На асфальте неподвижно лежал юноша. На миг она подумала, что это Мефодий, рванулась к нему и остановилась, поняв, что видит его впервые.
– Кто это?
– Юноша. Кто он – мы не знаем. Предательски убит Мефодием Буслаевым, – сказала Ламина.
Улита опустилась на колени и, осторожно перевернув Багрова, осмотрела его рану.
– Предательски? С чего вы решили? Рана не в спину, а в грудь. Вдобавок он вооружен. Нет, они сражались, и сражались долго. – Улита коснулась руки Багрова, продолжавшей сжимать саблю.
– Клинок можно вложить и в мертвую руку, – сказала Радулга, валькирия со шрамом.
– Да, правда, Улита, почему ты решила, что сражение шло долго? – с интересом спросил Эссиорх.
– Земля истоптана. Кроме того, они сходились грудь с грудью. Это видно последам.
Смотрите, с какой яростью они рубились...
– Возможно, так. А возможно, это лишь твое предположение, ведьма. Свидетелей нет! – с ненавистью глядя на Улиту сказала Филомена.
– В самом деле нет? Сомневаюсь! Такого не бывает, чтобы никто ни чего не видел! – сказала Улита.
Она встала, огляделась и вдруг бегом рванула через кустарник. Валькирии переглянулись, пытаясь сообразить, не предлог ли это, чтобы скрыться. Спустя минуту Улита вернулась, волоча за собой пришибленного дядечку в очках.
За ним на поводке, придушенно хрипя, тащился французский бульдог.
– Что вы хотите дамочка? Я тут с собачкой гуляю! Он просто задумался под деревом! Он не сделал ничего плохого! – скулил пришибленный.
Ведьме надоело это слушать, и она быстро провела ладонью у него перед глазами. Челюсть у лопухоида отвисла, и он застыл, покачиваясь, глубоко зомбированный. Улита же, мигом утратив к нему интерес, сгребла за ошейник бульдога.
