Улита рассказала ему, что случилось. Эссиорх помрачнел.
– Валькирии! – сказал он глухо. – Кто мог знать? Я же просил ее не высовываться, пока они все здесь!
– Она беспокоилась о Мефе.
– И напрасно. Этот эгоист сам способен о себе позаботиться, – отрезал Эссиорх. – И где он сейчас?
– Ищет валькирию. Мне нужен соскоб с копья, которым была нанесена рана, и щепка от древка, – ответила Улита.
– Ищет, говоришь? А вот это мы сейчас проверим!
Эссиорх закрыл глаза и поднял лицо к небу. Улита смотрела на его подрагивающие длинные ресницы.
«Как у девушки! Тоже хочу такие. Взамен готова отдать пуд живого веса!» – подумала она.
Внезапно Эссиорх открыл глаза и строго взглянул на улиту. Та встревожилась, было, что он подслушал ее мысли, но – нет. Хранитель спешил сообщить ей нечто другое.
– Едем! Кого-то твой Мефодий уже нашел! – сказал он.
– Послушай, может, ты что-то объяснишь?
– Едем! – повторил Эссиорх нетерпеливо.
Сивка-Бурка взревел. Улита едва успела запрыгнуть сзади и обхватить Эссиорха за пояс.
Несмотря на то, что момент был явно неподходящий, ведьма неожиданно развеселилась. «Какой смысл грустить, если от этого все равно никому не тепло, не холодно? Ну буду я рыдать в жилетку – и что? Даф от этого лучше станет? Или валькирия добровольно свалится в канализационный люк и прихлопнется крышкой?»– рассуждала она.
В результате всю дорогу Улита занималась самым женским занятием из всех возможных – дразнила Эссиорха.
– Поехали в Санкт-Питерсбурх! А, пуся? Ну что тебе стоит? Сделай своей девушке приятное! – предлагала она.
– Ты что там не была?
– Почему не была? – удивилась Улита. – Как-то мы ездили туда с Мамаем! Вообрази, он так ни разу и не вышел из машины. Настоящий идеальный технарь! Сложно поверить, что когда-то он был ханом. Сидел себе небось на коврике и дул кумыс. Ну поехали, а?
– Хочешь в Питер – телепортируй! – огрызнулся Эссиорх. Он как раз делал крутой поворот – такой рискованный, что можно было сорвать номер с грузовика, под носом у которого они пронеслись.
– Нет уж, сам телепортируй! На мотике! Я хочу всю дорогу прижиматься щекой к твоей кожаной спинке. А иногда закрывать тебе глазки ладошками.
– Вот так! Ой какие у тебя горячие щечки! Погрей мне ручки!
Байк завихлял по дороге.
– А-а, грешница невежественная! Я ничего не вижу! Мы же врежемся! – завопил Эссиорх.
Улита убрала руки.
– Невежественная грешница – это на вашем языке дура, да? Тогда я обиделась глубоко и надолго! – предупредила она.
