Как ни странно, к этому странному парню, инициалы которого были такими же, как его собственные, МБ – Матвей Багров, – он не испытывал ненависти и не желал его смерти.
– Лопухоиды. Они не должны видеть, вспомнил Меф, кивая на дом.
Багров усмехнулся.
– Отговорки ищешь? Они ничего и не увидят. Единственный не в меру любознательный человек, глазевший на нас из окна, отправился в аптеку за каплями. У него внезапно обнаружился конъюнктивит! Да еще какой! Глаз нельзя было разлепить.
– Так ты и об этом позаботился, некромаг? Значит, не пропустишь меня без боя? Мне нужна валькирия, а не ты! – спросил Мефодий.
– Нет. Ты тупой, если до сих пор этого не понял! – сказал Багров."
"Решившись, Меф отступил и извлек меч. Его клинок оказался на добрых двадцать сантиметров длиннее сабли Багрова.
– Не смущайся! Именно столько я отсеку от твоей руки в бою, чтобы они сравнялись, – успокоил его Матвей.
Меф кивнул, принимая это к сведению.
– Погоди! Прежде, чем мы начнем, я должен знать, где найду валькирию, когда ты умрешь.
– Ты много хочешь. Когда бой завершится, я принесу ей твою голову. Это будет достойный подарок, Я так решил, – отвечал Багров.
– Прекрасно. Но вдруг сложится иначе– быстро спросил Меф.
– Если будет иначе, – ищи ее сам. Я ее не выдам! А теперь умри! – крикнул Матвей и с яростью бросился на Мефодия.
Тот едва успел отразить удар и, убедившись, что в защите ему не отсидеться, нанес свой – длинный, рубящий. Багров ушел от него и отступил с асфальтовой дорожки на траву, сменив тактику.
Теперь он действовал осмотрительнее. Быстро перемещаясь вокруг Мефодия, он выбирал удачный момент для атаки и изредка пытался нанести жалящий, внезапный укол. Пользуясь длиной меча, Меф попытался стреножить некромага, рубанув по голени, но Багров, подпрыгнув, пропустил меч под собой и резко пошел на сближение. Меф тоже ринулся ему навстречу. Встретившись, грудь с грудью, они оказались так близко, что невозможно было нанести удар длинным клинком.
На короткое мгновение Меф увидел совсем близко рысьи зрачки некромага.
Зрачки сужались, будто желали вообще исчезнуть. Это было жутко, точно вода, вращаясь, всасывалась в захлебывающийся от жадности омут. Буслаев чутьем ощутил, что, когда они совсем сузятся, ему будет так больно, что от боли он сможет потерять контроль над собой.
Меф действовал экспромтом, по мгновенному наитию, как в драке за школой. Схватив Багрова за одежду свободной от меча рукой, он резко боднул его лбом в нос.
Из носа хлынула кровь.
