"
"Сеча длилась недолго. Застигнутые врасплох татары не смогли сориентироваться и оказать достойное сопротивление. Потому еще, что половина их была выбита лучниками Савельева и Хорина. Крымчаков не жалели, ведали, что они творили бы на деревне, захватив ее. Перебили всех.
Народ вышел из-за городьбы приветствовать ратников, появились кувшины с хлебным вином. Как Демид Хорин ни пытался запретить пить водку, ратники прикладывались к кувшинам.
Дружина Савельева в том не участвовала. Понимали воины, за то князь мог изгнать из дружины.
Савельев же вернулся к мурзе, что уже пришел в себя и охал под Горбуном, который щедро угощал татарина тумаками.
– Хватит, Осип, подымай мурзу.
– Чего его подымать? Сам встанет, небось не хворый.
– Он ничего не сломал, когда упал с коня?
– А я знаю? Вроде нет, иначе орал бы. А так тока ругается по-своему, за это и получает.
От этих «подарков» у мурзы опухла голова, а физиономия превратилась в блин с подтеками, словно татарин сдуру влез в улей с пчелами.
Савельев строго взглянул на Горбуна:
– Я же наказывал не трогать его.
Горбун выказал удивление:
– А кто его трогал, князь? Ты же меня знаешь, если я вдарю, то прибью, а в полсилы всю морду разломаю, зубы выбью, а так мурза, этот пес, только припух малость. Но не мог же я терпеть его ругань?
– Подыми его и ступай.
– Поднять подниму, а он возьмет и бросится на тебя?
– Подумал, что молвил?
– Извини, князь, в башке путаница какая-то.
– Меньше о бабе своей думай.
Лицо Горбуна расплылось в улыбке.
– О Клаве не можно не думать. Такая баба – огонь! И как раз по мне!
– Исполняй приказ.
Горбун легко, словно полено, поднял тучного татарина, заломил ему руки назад, связал бечевкой, сказав:
– Так надежней будет.
И отошел.
Подошел Хорин.
– Извиняй, князь. Побили татар. Всех.
– А что опечален?
– Троих моих эти псы убили.
– Плохо, сожалею, но это сеча, Демид. Без того не обходится.
– Да, жалко ратников, а более – семьи их, как бабам ихним теперь без мужиков? У каждого по двое-трое детей было.
– Государь поможет. Воевода калужский тако же.
– Э‐э, князь, где государь, а где мы. А воевода? У него ничего нет.
– Найдет. Попрошу – найдет.
– Ну хоть так. Мы покуда тела в обоз отвезем?
– То не след, Демид, прикопайте на местном кладбище. Потом заберем и похороним рядом с близкими.
– Понял.
Десятник кивнул на мурзу.
– Главный, что ли, у басурман?
– Да. Вот погутарить хочу.
– Я распоряжусь и немного погодя подойду.
