– В город бы послал, там ремеслу обучился бы, семью завел и жил бы как люди.
– А тут кто работать будет?
– У тебя же два работника.
– Угу, тока название что работнички, все из-под палки делают, а жрут за четверых.
– Ты им платишь?
– А как иначе?
– И не хотят работать?
– Ленивые, сил нет.
– Других найди.
– Э‐э, купец, ты человек торговый, цену копейки знаешь. Хорошим работникам и платить достойно надо. А где взять деньгу, коли самому едва хватает.
Князь понял, что жадность губит торгаша. Но это его дело.
Зашли ратники, расселись по лавкам. Шатров ушел в поварскую, прикрыв за собой дверь.
Савельев сказал:
– Тут переночуем. Места хватит, тепло. Но за конями след смотреть. Хозяина жадность давит. Такой может и на товар, и на коней посягнуть. Не сам, конечно. Чрез кого-нибудь. Может, я ошибаюсь, но смотреть за добром нашим надобно. Да и за подходами ко двору. Местность для нас неизвестная, а лихих людей повсюду хватает.
– Это кто же решится напасть на двор, где полтора десятка ратников? – воскликнул Горбун.
– Я же молвил, – ответил Савельев, – может, и ничего не будет, но смотреть надобно везде. А коли ты голос первым подал, тебе полночи и быть в охране.
– Чего, одному?
– А тебе напарник нужен?
Горбун расправил широкие плечи.
– Нет, князь, мне никто не нужен, коли что, пяток разбойников я и сам прибью, а на остальных позову вон ребят..
– Вот и договорились. Стоишь на посту до полуночи. Потом тебя сменят… – князь посмотрел на ратников, – Бажен Кулик и Лавр Нестеров.
До утра. Как продолжим поход, выспитесь в телеге.
– Слушаюсь, князь, – в один голос ответили Кулик и Нестеров.
Лавр добавил:
– Надо только, чтобы Осип разбудил.
Горбун сказал:
– Разбужу, не беспокойся, тока ложитесь у входа, а то я весь отряд перебужу.
– Ладно, возле входа так возле входа.
Жена хозяина двора больше не выходила. Снедь подавал сам Шатров с сыном.
Отужинав, начали располагаться. Стол сдвинули к одной стене, лавки к другой, Михайло принес сена, побросал охапки на дощатый пол.
Ратники улеглись.
Савельева Шатров провел мимо поварни в закуток, где было две двери. Одна в гостиную комнату, другая в комнату, где спали отец с сыном. Где ночевала несчастная Антонина, Дмитрий так и не понял.
В комнатенке, где хватило места только для широкой лавки у печной стены да лавки у оконца-бойницы, князь рассчитался с хозяином двора за трапезу. Дал часть денег, оговоренных платой за постой. Сын принес перину, простыни, подушку и легкое одеяло.
