– Кто он? – воскликнул Савельев.
– Его имя тебе ничего не скажет. Но коли есть интерес, то это фогт, по-нашему воевода города Кардау, что в шестидесяти верстах от границы, Маркус фон Бенис.
– Ты можешь послать к нему гонца?
– То и собираюсь сделать. На поездку уйдет дня три-четыре.
– Пусть так, лишь бы твой рыцарь указал, где прячется Ростов.
– Маркус сделает все, что в его силах.
– У вас такая крепкая дружба?
– Это старая история, князь, и я не хотел бы говорить о ней.
– Добро. Твои дела – это твои дела.
Но гонца следует послать как можно быстрее.
– В ночь пойдет, дабы до рассвета пройти границу. Там он остановится в одном из местечек у реки Пиуза. После отдыха двинется дальше, переправится чрез реку.
– Я не слыхал о такой.
– Немудрено. Это не Ока, тем более не Волга и даже не Москва-река.
– Я теперь места себе не найду.
– Придется ждать, Дмитрий Владимирович, коли здесь Ростов сумел уйти.
– Никогда не прощу себе этого промаха."
"– Не кори себя. Изменник ведь тоже хитер, как обставил дела на струге? Никто на него и не подумал поначалу.
И если бы государь не имел своих людей в стане ворогов внутренних, у тех же Старицких, то и до сих пор Ростов оставался бы вне подозрений.
– Это так, но все же.
– Понимаю тебя.
– Может, мне с гонцом к рыцарю твоему податься?
– Ты подумал, что молвил? Воевода должен быть с дружиной. И вообще пора тебе помолиться, потрапезничать и отдохнуть. Успокойся, еще ничего не проиграно.
– Ты прав, Андрей Михайлович.
После молитвы и трапезы Дмитрий проверил своих ратников, объявил им, что дружина остается на подворье до особого повеления, выход ратников в город строго запрещен.
Прошел в опочивальню, лег и тут же уснул. Спал беспокойно. Проснулся, когда за оконцем было темно. Оделся, поспешил в горницу. Боярин уже был там.
– Отдохнул, Дмитрий Владимирович? – спросил Воронцов.
– Да, чего теперь ночью делать, не знаю.
– Уснешь. А нет, так думай, как пойдешь на Ливонию за князем-изменником, коли узнаешь, где он хоронится.
– Я и без дум ведаю.
Воронцов поднялся со стула.
– Трапезничать будешь?
– Нет, – отказался Савельев, – обеденной хватило, помолюсь и опять пойду в опочивальню или к своим ратникам.
– Дело твое. Тут, покуда ты отдыхал, человек от князя Бородинского был.
– Да? И что хотел князь?
– Узнать, как дела. Ты уж извиняй, пришлось сказать правду, потому как лгать не приучен.
– Не за что извиняться тебе. Сам такой. Теперь Борис Петрович сообщит царю о нашей неудаче.
