– Конечно, отпущу, как только ты скажешь мне, где мой сын, только скажи и я тебя сразу же отпущу. – я конечно же, вру, я и не собираюсь его отпускать. Но ведь и он множество раз врал мне, что мои мучения вот-вот прекратятся, а становилось все только хуже.
– Я не знаю где он, клянусь! Мы его бросили там, когда тебя забирали, мы оставили пацана одного! – кричит Сергей, корчась в агонии. – Помажь мне чем-нибудь грудь, пожалуйста, очень больно! Отвези меня в больницу!
– Ты должен понять, кто здесь главный, а кто кусок дерьма! – сказав эту фразу, я резко вгоняю ему в разработанный зад раскаленный черенок от лопаты.
Сергей кричит и переходит на ультразвук.
Его лицо краснеет, а в глазах от напряжения лопаются капилляры. Еще немного и он отключится. Вот и все стихло, но я не собираюсь его, так просто отпускать. Я подношу к его носу нашатырь на вате. От резкого запаха он открывает глаза. Начинает снова истерично плакать и просить о пощаде, умоляет меня отпустить его. Говорит, что все еще любит и понимает меня, что никому, и ничего не скажет.
Но я все пропускаю мимо ушей. Это ложь, он лжет, чтобы спасти свою шкуру. Ну, или то, что от нее осталось.
А ведь Сергей даже не знает, что за всей этой картиной сейчас наблюдает со стороны молчаливый Павел. Он стоит таким образом, что жертва его даже не замечает.
Я убеждаюсь, что Сергей в сознании и перехожу к его промежности. Из кармана я вытаскиваю тонкий ремешок, беру в руку его вялый член и обвязываю у основания ремешком, затянув потуже.
Так, что он, практически, сразу весь краснеет. Отлично! Через несколько минут он посинеет, и Сергей перестанет его чувствовать.
– Нет, сними его! Сними! – кричит подонок.
– Нет уж. Я из тебя евнуха сделаю! – шепчу я ему и злобно улыбаюсь.
Сергей заливается новым потоком истерических слез. Его явно не прельщает перспектива остаться без детородного органа. Но я непреклонна! Я заставлю его мучиться. Внутри меня, постепенно, разгорается чувство насыщения. Еще немного и я буду полностью удовлетворена его мучениями.
А потом… А потом пофиг, что с ним будет.
Я оставляю своего подопечного и ухожу на кухню. Чайник уже закипел, и я хочу приступить к последней части моей расправы. Я беру чайник полный кипятка и медленно иду к Сергею. Приблизившись к нему, я говорю:
– У тебя, наверное, все щиплет от соли. Я могу облегчить твои страдания и смыть ее с тебя.
– Прошу, отпусти меня, – шепчет он.
Я не отвечаю и склоняюсь над ним с горячим чайником в руке.
