— Вот траура только не надо! — грубовато попросила Катя. — Ничего страшного, переживу.
— Да я просто не пойму, как ты умудрилась не сдать… У нас следак есть прокурорский , он тоже в судьи намыливается – Абрамов – помнишь его? Он ведь дуб дубом, и то сдал.
— Ну, спасибо – утешил!
— Да я не в том смысле… — спохватился Максим. – И что теперь будешь делать? В свою консультацию вернешься? Вон такси!
Слава богу, что на последний его вопрос не пришлось отвечать – Катя села в автомобиль, пообещала позванивать иногда и осталась, наконец, в одиночестве.
Водитель не в счет. Максима Катя считала своим другом, наверное, он искренне за нее переживал, а она ему наврала. Впрочем, не ему одному. Катерина уже несколько месяцев вынашивала надежду стать судьей. Она и по возрасту подходила, и по образованию, и опыт в юриспруденции достаточный – пять лет на должности адвоката в юридической консультации.
По поводу сдачи экзамена она переживала больше всего – так вышло, что времени на подготовку у нее совсем не было, а стоило на один вопрос ответить неверно, и экзамен считался бы проваленным: экзаменационная комиссия жалостливостью не отличалась.
Но Катерина сдала на «хорошо», правда к тому времени это уже было неважно. После прохождения психодиагностического обследования женщина-психотерапевт пригласила Катерину к себе, долго разговаривала с ней на отвлеченные и совершенно не относящиеся к делу темы, после чего проговорила, с укоризной в голосе:
— Вам бы не о судействе сейчас думать, а о здоровье.
Налицо депрессивный синдром – как я могу вас в таком состоянии допустить на ответственную должность? У вас случилось что-нибудь?
— Нет, у меня все хорошо, — упрямо ответила Катя, раздражаясь деланной участливости докторицы.
Едва ли врач ей поверила, но лезть в душу, слава богу, не стала:
— Вы бы обстановку сменили, — посоветовала она, — на воздухе побольше нужно бывать. Хотите, я направление к районному психотерапевту выпишу? А через полгодика можете снова попробовать подать документы.
Приговором это не было, и подобная резолюция врача даже не исключала для Катерины возможность вступить в должность – хотя шанс теперь был ничтожным."
"Сама себе она твердила, что в депрессии нет ничего зазорного. Явление это встречается сплошь и рядом, и хоть раз этим «переболел», наверное, каждый. Но пересилить себя она не могла, и гораздо охотнее говорила знакомым, что не сдала экзамен, чем признавалась, что у нее какие-то проблемы с психикой.
