Она, опершись на стойку, сделала просящее лицо и попыталась заглянуть девушке в глаза:
— А может быть можно что-то сделать, а? Очень нужно.
Секретарю хотелось разложить пасьянс, но, видимо, работала она здесь недавно, потому сочувствия к посетителям еще не утратила:
— Начальство требует?
Катя подумала и кивнула.
Девушка со вздохом поднялась из кресла и постучала в лаборантскую. Негромко что-то с кем-то обсудив, она вернулась к Астафьевой и объявила:
— Вам повезло: сегодня Люся дежурит, а она человек безотказный.
Проходите.
Люся – пышнотелая миловидная блондинка лет сорока пяти в нежно-сиреневом медицинском халате – действительно оказалась душевным человеком. Даже предложила Кате чай, пока сама искала в картотеке заявку на почерковедческую экспертизу от следователя Осколовой. Правда взамен ненавязчиво начала выведывать, кто Астафьева такая, да как ее занесло в их городок. Катя отвечала.
Найдя заявку, эксперт сноровисто отсканировала лист письма Черных и образец ее почерка, изъятый у Токаревой. Запустив программу, она не переставала вести с Катей разговор:
— А Галочка разве не предупредила, что раньше, чем через неделю ничего готово не будет? – Катя, как будто извиняясь за наставницу, пожала плечами.
— Загруженность у нас большая, Катенька – ты не против, если мы на ты, да? Да ничего страшного, сделаю – понимаю, все-таки дело об убийстве…"
"Люся – а по-другому эту женщину называть было невозможно – работая в программе, время от времени делала какие-то пометки ручкой в блокноте. Видимо, сколько не оснащай определенное поколение людей, они все равно уверены, что техника техникой, но лифт ломается чаще, чем лестница.
— Сейчас-сейчас, Катенька, — торопливо говорила женщина, — полчасика подождешь, я закончу и официальное заключение напишу…
— Мне хотя бы в общих чертах знать – почерк совпадает?
— Почерк? Определенно нет. Очень интересный материал, кстати. Если Галочка будет не против, я эти образцы в своей научной работе потом использую. Видишь… — она принялась водить стержнем ручки по монитору, — на образце почерк острый и высокий, а в письме хоть и стараются буквы вытягивать, но невооруженным взглядом видно, что делают это намеренно.
Да и буковки очень округлые. Еще чая, Катенька?
Астафьева, которая привстала, чтобы лучше рассмотреть буквы, снова упала на стул в растерянности. Ей и в голову не приходило подвергать сомнению авторство письма. А теперь выясняется, что это писала не Черных. Тогда кто? Ответ сам собою напрашивался – Линка.
