Напишешь постановление?
— Напишу, коли надо… чего ж хорошему человеку не написать?
— Говорят, Галина приехала сегодня? Не видно ее что-то…
Толик безнадежно и даже озлобленно махнул рукой:
— Галина твоя… больше она мне не друг. Я-то думал она человек, а она…Представляешь, прокатилась за государственный счет в Питер, а с завтрашнего дня и вовсе в отпуск сматывается. А мне – мало того, что дело это поганенькое про журналистку достанется, так ещё и остальные Галкины дела подкинут. Вот кто она после этого?
Максим сильно удивился – Галина вообще была из тех, кого в отпуск силком выгонять надо.
А тут сама ушла, да еще так внезапно, даже дело до суда не довела. Может, у нее случилось что? Но долго Максим на этом факте не задержался, не до Галины ему было. А Толик, который жаловаться на несправедливость судьбы очень любил, мог говорить еще долго.
Максим его перебил:
— Ну, я пойду, мне еще по работе… там… нужно.
— Куда? Рабочий день уже закончился – по домам пора. Пойдем пивка попьем, а?
— Не, Толь, — засобирался Федин, — я кассету, похоже, у Сухаревой оставил.
Надо забрать.
— Да чего ты. Там все равно копия была.
— Все равно непорядок, надо забрать.
— Ну, иди… — поскучнел Василенко, — постановление-то не забудь.
ГЛАВА 17. ЭЛЬЗА
Ранним субботним утром, едва стрелка часов перевалила за семерку, Катя Астафьева вздрогнула и проснулась от негромкого, но вполне ощутимого щелчка входной двери. Она уже собралась вскочить и поднять тревогу – после проникновения в квартиру Дорофеева она не исключала ничего – но тут услышала негромкое, но отчетливо слышимое пение Лины:
Белой ака-а-ации гроздья душистые
Но-о-очь напроле-е-ет нас сводили-и-и с ума-а-а…
«Мусор, что ли, ходила выносить?.
.» — подумала Катя и, обняв подушку, решила заснуть снова. Заснуть не получилось. У Лины, помимо всех ее достоинств, была еще незначительная кучка недостатков, самым главным из которых была её катастрофическая неуклюжесть – если было что сломать и куда вляпаться, то Лина обязательно и сломает и вляпается.
Вот и сейчас она, возясь на кухне – видимо, пыталась приготовить завтрак – два раза уронила крышку от сковороды, пять раз – ложечку, один раз что-то совсем тяжелое (как бы не чайник с кипятком!). И несчетное количество раз «ойкала», прерывая пение. После третьего падения крышки Катя рассталась с подушкой и пошла спасать кухню от Лины.
Выходной ничего плохого не предвещал. По телефону Катя убедила сестру, что зашивается с работой и приехать на дачу никак не сможет.
