Зато в дело настойчиво вмешивалась история с наркотиками, а это ничего хорошего не сулило. Где наркотики – там всегда очень большие деньги, а где очень большие деньги, там есть место только грязи и крови. Связываться с этим ей не хотелось. Уже не хотелось. Это у молодых глаза горят при мысли, что кого-нибудь можно разоблачить, а у Галины по этому поводу никаких иллюзий давно не было. Ей хотелось просто доработать до выслуги в тихом, милом Старогорске. Там работы и без питерских наркотиков полно – на ее век хватит.
"
"В отделе по борьбе с незаконным оборотом наркотиков Галину, прямым текстом назад в Старогорск, конечно, не послали, но долго гоняли из кабинета в кабинет, от одного начальника к другому, пока, наконец, она не попала к майору Артамонову. Этот майор внимательно выслушал Галину, даже, кажется, попытался вникнуть в суть проблемы. Именно отдел Артамонова в мае, после самоубийства Караваева, занимался разработкой версии, связанной со статьей.
Тогда допрашивали, конечно, и владельца пропавшего груза – бизнесмена Дмитрия Кастецкого. Перевозили в фургоне партию лечебного казахского чая, который спасает от всех болезней, и который Кастецкий намеревался разрекламировать и «толкнуть» по России. Но случилась неприятность: фургон угнали под Екатеринбургом, а водителей убили. Да, у Кастецкого тогда были неприятности с Александром Караваевым, но тот согласился выплатить неустойку и ущерб, и на этом с миром расстались.
Чем у них дело закончилось, Артамонов уже не помнил. Но с вежливой улыбкой пообещал, что попробует разузнать поподробней. Галина, уходя, была уверена, что Артамонов забудет о ней уже через три минуты – делать ему больше нечего, как только решать её проблемы. Значит, надо своими силами найти и попытаться навести справки об этом Кастецком.
***
Телефонный звонок раздался поздней ночью.
— Осколова слушает… — Галина настолько привыкла к подобным звонкам, что даже не сообразила спросонья, что в Петербург, в гостиничный номер из дежурки Старогорского Левобережного РУВД ей звонить не могут.
В трубке сотового телефона было молчание. Осколова насторожилась.
— Мам? – послышался голос Ирки. Слышимость была такая ясная, будто дочь стоит в двух метрах.
— Ирка, ты? Что стряслось?
— Ничего. Я звоню сказать, что все хорошо, я доехала.
— Куда доехала? – голова соображала туго.
— Ну, мам! — психанула дочка.
