Мне не вернуться на мою растерзанную Землю, не обнять Дарину, не увидеть родителей, не сесть с друзьями за столик в «Рэдке». Еще вчера я утешал себя тем, что у меня появилась новая семья – Измененные, что, как бы там ни было, судьба наемника честнее рабства, что я играю на той стороне, которая немножко лучше…
Теперь я знал, что это не так.
Как говорил поэтический бомж? Про договор зверей разной окраски?
Он был прав.
Хорошо ему, в вечно-пьяном добродушном веселье кочующему от памятника к памятнику, чокающемуся пластиковым стаканчиком с гранитными постаментами и декламирующему стихи… А я и стихов-то толком не помню, только те, что в школе учил, а в них уже нет никакого смысла.
Единственное, что всплывает в памяти, – строки той девчонки с тусы… Я закрыл глаза и прочитал:
– Пойманные капканом созвездий,
В поисках предназначения,
Мы ожидаем от неба известий,
Выхода из заточения.
Ждем, повторяя слова и числа,
В лицах читая знаки, —
Поколение, не знавшее смысла,
Запертое в саркофаге…
Тишина расступилась на миг и снова наполнила дом.
Я поднялся и вышел из коттеджа, в который никогда не вернусь.
Передо мной лежал мир, где все было чужим. Даже свои.
Но где-то в нем спрятан прозрачный кристалл, хранящий очень важную сущность – такую, за которую уничтожают планеты и готовы рискнуть отношениями с Высшими.
И значит, я должен его найти.
На остановке ждали две молодые женщины-тэни. Одна приветливо посмотрела на меня – возможно, они с Джагердом знакомы? Я слегка приподнял левую руку в вежливом приветствии, уместном практически в любой ситуации.
Женщина махнула рукой в ответ.
Автобус подошел минут через пять. Узкий, высокий, с горбиком кабины водителя впереди. Для взрослых предназначалась передняя дверь, детский сектор автобуса отличался меньшими сиденьями и, кажется, повышенной безопасностью при авариях. Тэни любили своих детей… Войдя, я оплатил проезд чекером (механизм слегка зажужжал в моей руке, списывая деньги), сел на одиночное место.
Плавно и почти беззвучно автобус двинулся. Только позади, за перегородкой, галдели дети.
Я сидел, держа на коленях саквояж и тупо глядя сквозь стекло.
Что же мне делать? Что?
Остановка с названием «Клинг», что на русский можно было перевести как «тенистая роща у водопада», оказалась в центре жилого района, застроенного домами в семь-восемь этажей в высоту. Кажется, даже панельными… где-нибудь на окраине Москвы район вписался бы как свой.
Никаких рощ и водопадов тут не наблюдалось.
И на остановке никого не было.
