– И можно будет воспринять этот смысл.
Наська, все это время бродившая вокруг стола, но внимательно слушавшая разговор, остановилась. И попросила, подняв руку, будто в школе:
– Можно мне сказать? А ведь мы уже становимся как Прежние, верно? Мы украли чужой смысл, с Трисгарда! Какой-то суперкрутой смысл, который придумал инопланетный младенец! И хотим его поглотить, чтобы драться с Прежними и Инсеками за другие смыслы!
Лихачев косо глянул на меня. Положил кристалл. Сказал:
– А ведь Анастасия права.
Оно нам надо? Если все кончается такой дрянью? Мы что же, занимаем очередь в палачи, верно?
– Знаете, полковник, уж если знакомство с топором неизбежно, я бы предпочел быть со стороны рукояти, – проворчал деда Боря.
– Пусть решает Максим, – тихо сказала Дарина. – Он заслужил. Он нашел кристалл и принес его на Землю.
Я посмотрел на нее. На Наську. На Милану. На всех остальных."
"– Не собираюсь казаться лучше, чем я есть, – сказал я. – Тэни – они славные. Если вдруг у нас получится, мы не станем их обижать.
Наверное. Но… мы люди. Я за людей. Я за нас. Не за Инсеков, пусть даже они лучше Прежних. Не за Прежних, пусть они и наши злые старшие братья. И не за всяких прочих разных, живущих в других мирах. Я хочу, чтобы никто не смел нас тронуть. Чтобы наших детей не превращали в чужих солдат. Чтобы Прежние забрали своих Слуг и удрали на свой Ровиан. Я… я не хочу казаться лучше, чем я есть. Я приму этот смысл.
– Вот я одобряю, – сказал деда Боря. – Черт побери, как же хорошо, что я не помер в больничке! Не надеялся до такого дожить!
Лихачев долго смотрел на меня.
Потом кивнул:
– Не мы ведь это начали… Зачем нам Вселенная, если в ней не будет людей?
– Я тоже за, – сообщил Василий. – Мы этим гадам еще за Юрку и Виталия не отплатили.
Елена опустила глаза. Помедлила, потом сказала:
– Вовсе не обязательно мы станем такими же мерзкими. Можно забирать не все смыслы, к примеру. А только часть. И расплачиваться за них технологиями, например…
Я посмотрел на Дарину.
– Я с тобой. Как бы ты ни решил.
– Милана? – спросил я.
– Ты решаешь, – ответила она. Но отвела взгляд. Все-таки ей не очень это нравилось. – Ты уже решил. Я согласна.
– Наська?
– А я-то что? – Она надула губки. – Я даже больше не Измененная, я несовершеннолетняя и…
– Наська, – повторил я. – Хоть один голос против, и мы станем придумывать что-то другое.
– Может, там вообще какая-нибудь фигня, – сказала она, подумав.
