Пачка рекламных газет, Акулов проглядел — ни одно объявление не было вырезано или отмечено.
Андрею стало ещё более тоскливо и неуютно, чем когда он смотрел из машины на замёрзшее озеро, где качались под ветром тонкие ветки прибрежных кустов и чернели пятна кострищ вокруг холмов строительного хлама.
Какая сила выдернула Викторию из материнского дома и заставила обитать здесь, в мрачной и холодной квартире, меньше всего походящей на гнёздышко молодой жизнерадостной девушки? Лежбище беглого каторжанина, да и только…
Акулов не услышал, а скорее ощутил, как снаружи в дверной замок вошёл ключ.
По-прежнему практически не слыша, но чувствуя каждый его оборот, Андрей бесшумно выскочил в коридор. Куртка была расстёгнута, он сунул правую руку в разрез, нащупал рукоятку ножа, висевшего лезвием вверх в пластмассовом чехле на груди, Остановился, примериваясь. Сделал ещё один шаг вперёд. Теперь нормально. Как только посетитель, закончив поворачивать замок, потянет из скважины ключ, надо ударить в дверь ногой. Плохо, если это явился хозяин квартиры.
Чёрт, не хватает буквально секунды, чтобы приникнуть к «глазку» и оценить обстановку! Сколько там человек?
Интуиция говорила — один.
Опыт подсказывал — может быть больше.
Акулов глубоко вдохнул.
Ключ, последний раз провернувшись, замер перед тем, как покинуть железное чрево двери…
Глава вторая
Свидетель Марина. — Волгин в окружении «нимф». — Добрый и ласковый пёсик. — Погоня. — Загадочный блокнот. — Фото в стиле ню. — Марина Викторовна и маньяк— Вы продаёте пылесосы и телевизоры?
— Нет, мадам.
Я работник уголовного розыска и хочу задать вам несколько вопросов. А вы, наверное, очень любите американские детективы?
— Почему?
— Обычно именно в них встречают полицейских такими словами.
— Проходите.
Женщина посторонилась, впуская Сергея в квартиру. Или в коридоре было так узко, или она специально так рассчитала, но протиснуться Волгин не смог и в какой-то момент был вынужден остановиться, держа раскрытое удостоверение в руке на уровне своих ушей.
Спиной он касался стены, и касался настолько сильно, что сдвинуться дальше в том направлении не представлялось возможным. Грудью он задевал её бюст, норовящий раздвинуть полы халата и высвободиться.
Бюст был хорош.
— Проходите, — повторила женщина приглашение голосом с хрипотцой, и Волгину показалось, что, если он возьмёт её за талию, по-гусарски придвинет к себе и наградит поцелуем, она только обрадуется такому повороту событий.
Делать этого он, конечно, не стал.