– Ирина, вы там как? У вас все нормально?
Из-за двери послышался громкий плач Казариной. Сыщик хотел уже попытаться успокоить ее словами, как неожиданно внутри грохнул выстрел. Пуля прошила полотно двери и ушла в противоположную стену коридора, подняв облачко цементной пыли. На пол посыпалась отбитая краска и шпатлевка. Спецназовцы как по команде положили пальцы на спусковые крючки своих автоматов, но Гуров предостерегающе поднял руку.
– Чего палишь? Спятил там совсем?
– А это тебе напоминание, полковник! Напоминание, что у меня тут заложник.
И если что, то я ведь ее застрелю. Давай решай там в темпе, я в тюрьму не пойду, даже и не мечтай. Решай, как вы меня пропускать будете и дадите возможность уехать.
Синицын отрицательно покачал головой, увидев лицо Гурова. Он сразу понял, на что тот решился. В этот момент в коридоре послышался какой-то шум. Гуров обернулся и, увидев, что спецназовцы не пропускают отчаянно сопротивляющегося Дубова, махнул рукой.
– Куда ты рвешься, герой? Что тебе здесь надо? – спросил он, когда курсанта подвели к нему.
– Лев Иванович, мне надо вам срочно сообщить, – торопливо заговорил Петя. – До вас не дозвониться, и Полынов, ну, врач из клиники, он мне позвонил. Светлана вышла из комы. Она пришла в себя! Все хорошо с ней…
Гуров улыбнулся и похлопал Дубова по плечу. Ну, вот и еще одна приятная новость. Может, так и закончится его командировка на полном позитиве? Он вздохнул и вытер ладонью вспотевший лоб. Только вот теперь надо как-то Казарину оттуда вытаскивать.
Этот идиот в панике ведь может бед натворить.
– Половец! – крикнул Лев через дверь. – Открывайте, я войду к вам, и мы все обсудим.
Изнутри никто не ответил. В кабинете было тихо. Командир спецназовцев выразительно посмотрел на полковника, но тот отрицательно покачал головой – нет, только не штурм.
– Аркадий Андреевич, – снова позвал Лев, – откройте дверь, я к вам войду. Я безоружен, мы просто поговорим и обсудим дальнейшее.
– Хотите зайти ко мне? – переспросил Половец.
– И что, не боитесь? Ну, давайте, раз вы такой смелый. Будет у меня два заложника. Уж лейтенанта не пожалеют начальники, а полковника поберегут. За вас Москва головы поснимает. Давайте, я жду. Только учтите, если за вами бросятся спецназовцы, я сразу стреляю Казариной в голову.
– Перестаньте! Никто не будет рисковать жизнью женщины."
"Около минуты снова из кабинета не доносилось ни звука, потом у двери раздался голос Половца, который сообщил, что отпирает дверь.
