Особенно когда начинал задумываться, что «паханом» ему не стать, что каждый новый срок в колонии не добавляет здоровья, что его используют в блатном мире, выжимают как тряпку, которую потом выбросят без сожаления. И в эти минуты Лехе так хотелось жить, так хотелось бросить все и удрать в далекие края, о которых он и не слышал. И начать все заново, всю свою жизнь.
Что-то металлическое задело решетку. Горобец насторожился, но глаз открывать не стал и даже не убрал руки с лица, которой прикрывался от яркого света лампочки.
То ли привычка вести себя осторожно в любом новом месте, выработанная годами в местах заключения и следственных изоляторах, то ли интуиция подсказала. Но вот щелкнул замок в решетке. А это уже странно, потому что не последовала команда встать. Странно и опасно!
Леха открыл глаза и увидел, что в камеру входит крепкого вида молодой сержант, явно что-то пряча в опущенной правой руке. Взгляд полицейского не мог обмануть. Таких взглядов Горобец нагляделся за свою жизнь. Он вообще по одному взгляду мог догадаться, что у человека на душе, что он чувствует, как поступит.
То, что сейчас было в глазах этого парня, не сулило ничего хорошего. Странно, неуместно, но в них Леха увидел смерть. Так близко он ее еще не видел. Чужую видел, и не раз, и самому приходилось убивать. Но свою, вот так глаза в глаза, он увидел впервые."
"Внутри у Горобца все напряглось и как будто жаром внутренности окатило. Только по спине пробежал ледяной холодок. И очень остро почувствовалось, что хочется жить.
Хоть голодным и холодным, но жить. Пусть в дыру забиться самую далекую и вонючую, но жить. Любой ценой! И Леха бросился вперед. Он умел, не выдавая своих намерений, из самой расслабленной и неопасной позы бросаться в смертельную схватку. Не зря он в последние годы попал в зависимость от авторитетов и оказался в разряде «гладиаторов» или «бойцов» – подручных, которые должны выполнять все приказы вора. В основном силового назначения: избить, убить, проучить, наказать, припугнуть.
Одновременно нанеся удар коленом в пах, Горобец обхватил шею сержанта сгибом локтя.
Он успел левой рукой перехватить и правую руку полицейского, в которой увидел шприц. Вот ты что задумал, с ожесточением подумал Леха, стискивая отчаянно сопротивляющегося сержанта. Его противник был сильнее и крупнее, но Горобец дрался сейчас за свою жизнь, и это удесятеряло его силы. Шприц вылетел из руки и покатился под лавку. Лицо сержанта стало краснеть от натуги, он раскрыл рот, хватая воздух.
