А когда пришла в себя, то поняла, что ее продолжают насиловать другие. Светлана пыталась сопротивляться, но ее все равно насиловали».
«…Показания двух пострадавших я нашел в сейфе. Показаниям не дали ход, или девушки сами решили не требовать защиты. Расспрашивать своего начальника полковника Игнатьева я не стал, потому что обвиняли в изнасиловании как раз его. Это было в день празднования Дня милиции, в ночь с 10 на 11 ноября. Игнатьев предложил двум сотрудницам продолжить банкет у него в кабинете.
Девушки согласились. А когда одна из них захотела уйти домой, он вызвался отвезти ее на машине. И по пути домой, там же в машине, ее изнасиловал. Вторая девушка оставалась в кабинете. Игнатьев, вернувшись, изнасиловал и ее. Девушка долго плакала и просила отпустить ее, но Игнатьев начал ее избивать. Сотрудница вырвалась и убежала, но Игнатьев догнал ее на улице, пообещал отвезти домой. В безлюдном месте он остановил машину и изнасиловал девушку во второй раз…»
– Ой, здравствуйте! – совсем не по-военному приветствовала Гурова Казарина.
– Здравствуйте, Ирина, – кивнул Лев, бросив еще один взгляд вдоль улицы. – Мне надо с вами поговорить.
– Со мной? – удивилась девушка и сделала немного неудачную попытку пошутить: – У вас опять изжога?
– Не надо со мной флиртовать, товарищ старший лейтенант, – строго ответил Лев. – Я мог бы вызвать вас и в кабинет, но тогда у вас начались бы неприятности на службе. Я же хочу поговорить с вами без свидетелей, уберечь вас от проблем.
– А что случилось? – Глаза Казариной стали напряженными.
Взяв девушку под локоть, Гуров завел ее в подъезд старого жилого здания, которое имело проходной подъезд. Это сыщик выяснил еще вчера, когда планировал встречу с дознавателем на улице, по которой она регулярно ходила домой с работы. Девушка пошла с ним безропотно. Она позволила провести себя по ступеням, спуститься на площадку, заставленную детскими колясками, и вывести в тенистый двор.
Здесь было тихо, безлюдно. Девушка явно нервничала, но Гуров ее успокоил:
– Мы просто поговорим, не волнуйтесь, пожалуйста. Пойдемте сядем вон на ту лавку возле детской площадки.
Казарина как-то обреченно опустила голову и села рядом с полковником. «Кажется, она совсем не понимает, о чем я хочу поговорить с ней, – подумал Гуров. – Не нарисовала бы она в своей голове каких-то нелепых картин, что я хочу с ней переспать.
