– Случилось, – ответил Лев, не узнавая собственного голоса. – Я расскажу, только сначала пойдем Светлану навестим.
– Она вышла из комы? – обрадовался Дубов, порываясь уже бежать к больничному корпусу.
– Увы, – вздохнул Гуров и грустно посмотрел на ночное небо. – Хотелось бы, дорого бы я дал, чтобы было так, но, увы. Пойдем, только без эмоций давай. Весь персонал перебаламутишь в больнице, и нас больше туда не пустят.
Они молча прошли через приемное отделение. Охранник, знавший Гурова в лицо и предупрежденный лично директором ЧОПа, только кивнул им.
Длинный коридор казался сегодня намного длиннее, а тяжелая герметичная дверь в отделение реанимации показалась тяжелее обычного. Голова Светланы лежала на подушках в обрамлении расчесанных волос. Казалось, что она просто спит, и даже бледность ее была не так заметна. Наверное, причиной тому был притушенный свет в палате. Но кислородные трубки и зажим в носу, датчики на руках и теле, помаргивающие глазками приборы на соседнем столике наводили в душе тоску.
– Никаких сдвигов? – шепотом спросил Дубов.
– Пока никаких. Плохо, что нет сдвигов в хорошую сторону, но и в плохую, к счастью, нет. Будем надеяться на лучшее, она ведь девочка крепкая, спортивная.
– Вы что-то хотели рассказать, Лев Иванович? – напомнил Петя.
– Я получил информацию о том, что происходило со Светланой, и теперь знаю, что ее толкнуло на самоубийство. Признаюсь, что еще не все ясно до конца, но тут вскрываются довольно серьезные вещи.
– Говорите! – как-то очень жестко потребовал Дубов.
– Беда с ней случилась, Петя! Ее изнасиловали.
– Кто? – хриплым от напряжения голосом спросил курсант. – Их задержали? Нашли?"
"Глядя на лицо девушки и думая о том, что ей сейчас спокойнее, чем все эти последние месяцы, Гуров начал рассказывать тихим голосом. О фактах, о своих подозрениях и умозаключениях. Включая и историю пистолета, из которого, возможно, сначала убили отца Светланы, а теперь… Дубов покусывал губы и молчал, насупив брови.
Смотрел он не на Светлану, а куда-то в стену палаты. А может, и в окно, которое сейчас скрывали жалюзи.
– Свои? – спросил он наконец после долгого молчания. – Это что же получается, к своим нельзя спиной поворачиваться? А кому верить тогда?
– Ну, верить нужно всегда, Петя. Если не верить, то как жить?
– Как жить? – потухшим голосом отозвался Дубов. – А я не знаю, как дальше жить.
