– Ты хоть понял, какую сейчас глупость брякнул? Сомневаются как раз в тех, кого знают плохо. А в тех, кого знают хорошо, не сомневаются, их знают. Этот способен на то, а вот этот на это. А еще тебе придется учиться серьезно относиться во время расследования ко всем версиям, даже самым маловероятным. И неприятным. И отрабатывать их все с неизменной тщательностью и профессионализмом. Да, я не знаю Светлану Мореву. Но расследовать обстоятельства, которые привели к трагедии в ее жизни, я буду объективно, непредвзято, профессионально.
Так, как мне велит не только мой долг, но и мой опыт.
– Мне-то вы хоть верите? – спросил Дубов унылым голосом.
– Нет, – спокойно ответил Гуров.
– Ни фига себе! – то ли разозлился, то ли восхитился курсант. – И вы так спокойно об этом говорите? Хотите использовать мою помощь в этом деле, а сами мне ни на грош не верите?
– А как я должен был об этом сказать, если не спокойно? – улыбнулся Лев. – Заорать на всю улицу, со стенаниями, ломая себе руки и заглядывая виновато тебе в глаза? Вообще-то я могу и так, у меня жена актриса.
И потом, кто тебе сказал, что я не верю тебе «ни на грош»? Я «просто» тебе не верю. И всего лишь потому, что совсем не знаю тебя. Но то, насколько я тебя узнал и вижу твои качества, говорит мне, что доверять тебе в этом деле придется. Например, если ты будешь постоянно меня слушаться и перестаешь истерить.
– Что мне делать? – опустил голову пристыженный курсант.
До закрытия кафе оставалось еще час, но, кроме Гурова и Дубова, в нем уже никого не было.
Сыщик рассказывал своему молодому помощнику, как собирать информацию, как задавать вопросы, чтобы они не вызывали подозрений. Первое, что необходимо было понять, – это то, в чем обвиняют Мореву, из-за чего она уволилась из органов. Пусть даже это и официальная версия, не имеющая отношения к правде. С этого следовало начать. И поняв, кому нужна или выгодна официальная версия, можно будет догадаться, что же произошло на самом деле. Гурову тоже не очень верилось, что Светлана нарушила закон или служебный долг.
Он слишком хорошо знал ее отца и знал, что дочь Алексея Морева вся в него. По крайней мере, очень маловероятно, что действительно была вина Светланы в каком-то важном деле, а если и была, то неумышленная.
– Но это одно направление наших с тобой розысков, – продолжал Гуров, стараясь говорить так, чтобы поддерживать у Пети чувство важности их расследования и собственной значимости. – Второе направление – это изучение ее контактов.
