Он был просто церковным, так сказать, «менеджером», который за зарплату формально выполнял все необходимые ритуалы. А в тот момент, когда он взглянул на Вечность, с ним что-то вдруг произошло. На него вроде столбняк напал, и он стоял перед картиной минуты три, потом молча пошел к выходу, на ходу перекрестился и пробормотал что-то наподобие: «Господи! Ты сущ, ты есть…» Тумирей считает, что, увидев картину, батюшка реально уверовал в Бога.
– А-а-а, вон оно чего! – Стас изобразил руками замысловатый жест.
– Только, Лева, обрати внимание вот на что: нас здесь четверо, все четверо на «Портрет Вечности» поглазели. Так? Так. Ну, и что в нас переменилось? По-моему, ничего. Так что все эти «чудеса в решете», связанные с картиной, – не более чем коллективный глюк и действие эффекта плацебо – он так вроде бы называется?
– Нельзя исключать и этого, – парировал Лев с олимпийским спокойствием. – И – плацебо, и – шишшибо, и – буркинатто…
– А это что за хреновина? Какие-то там – шишибо, буркаканто? Первый раз слышу… Что за бред? – чуть наклонив голову набок, взглянул на него с нескрываемым удивлением Орлов.
– Что это такое? Честно говоря, я и сам не знаю. Ну, потому что эти слова я только сейчас придумал. Что ты на меня так смотришь? В каких-то языках, наверное, они тоже что-нибудь да значат… Помнишь, в «Кавказской пленнице» Балбес выдал: бамбарбия, кяры гуду? Ну, так это из той же оперы.
– А ну тебя! – отмахнулся Орлов под смех Стаса и Вольнова. – Так, друзья, сегодня же жду от вас полный отчет. Немедленно! Сейчас созвонюсь с реставраторами – пусть займутся картиной. Надо же поправить то, что было повреждено во время всех этих передряг? Вот… А вы – живенько пишите отчет!
– Есть другой вариант! – поднял руку, как ученик на уроке, Крячко. – Поскольку у тебя просить выходной – это все равно что пробовать утопиться на сухом асфальте, дай выходной нам сегодня.
Тем более что с мечтой отправиться на коллективную рыбалку к нам приехал наш давний друг. Давай мы сегодня отрыбачим, а завтра утром – отчет, а потом…
– …Снова за работу! – продолжил за него Орлов, но Станислав на это несогласно замахал рукой:
– Нет, нет, работа – потом, она – не волк, в лес не убежит! Потом, если у тебя проснется совесть, дашь нам еще денек-другой выходных.
