Пришлось драпать, еле смылся…
– Я тоже думаю, что сделал он это преднамеренно. Хоть он и понтует, корча из себя конченого отморозка, но, мне думается, ему просто стало жалко этих бедных котов… – рассудил Станислав.
– Ну, уроды, эти сатанисты! Как они могут все это вытворять?! – На лице Орлова появилась гримаса отвращения. – Кстати, Снякунтикова вы, я так понял, отпустили?
– А что мы ему можем инкриминировать? – развел руками Лев. – Намерения к делу не пришьешь. И к психиатрам не сбагрить – явных психических отклонений у него нет.
Собственно говоря, мы и Тумирея-то, по сути, определили в Кащенко с его личного согласия.
– Ну, вот он, этот Тумирей, что он собой представляет как человек? Какой-то хитрый пройдоха, который пудрит людям мозги? Или полоумный, который сам верит в то, что втюхивает другим? – вопросительно взглянул на оперов генерал.
– Скорее, второе, – хохотнул Крячко.
– Да, в принципе Стас прав… – с задумчивым видом заговорил Гуров. – Но не все так просто. Допускаю, что в отшельники Евгений Тесакин подался из-за каких-то своих внутренних проблем, от ощущения никчемности своей жизни.
А вот когда он окопался в лесу, возможно, именно там и стал тем, кем хотел стать. И, прежде всего, потому, что там сама местность аномальная. Помнишь же, как вчера у нас обоих на холме отказали телефоны? А какой там лес, хочешь посмотреть? Глянь…
Он вывел на экран монитора своего сотового снимки, сделанные вчера на поляне. Орлов некоторое время молча рассматривал изображения, после чего хмыкнул и негромко резюмировал:
– Как их, бедных, покорежило! Это что же за сила такая деревья морскими узлами завязывает?.
.
– Между прочим – да, – со знающим видом утвердительно кивнул Стас. – Там вообще много чего такого, что в рамках школьной программы и законов Ньютона не объяснить. Там не только Тумирей с сорванной «крышей», там у многих, кто к нему ходил, с мозгами проблемы. Участковый, например, был нормальным, здравым парнем. Всего одного раза хватило, чтобы мозги свихнулись набекрень.
Когда мы уже изъяли картину, прибежал, понимаешь, на поляну еще с двумя хлопцами, и все трое, в знак протеста, всерьез так, пригрозили порезать себе вены. Ножи достали, руки заголили… Но Тумирей их отговорил.
– Кстати, а как вы его взяли, этого Тумирея? Он сопротивление оказывал? – спросил Орлов, вертя в пальцах авторучку.
– Его не задерживать, а спасать пришлось! – произнес Лев с ноткой сочувствия.
