Не выдержав, Гуров рассмеялся и примирительно обронил:
– Да будет тебе кипятиться-то! Мне тоже нравится эта песня, нравится, представь себе… Но ты же, помнится, собирался найти в эфире что-нибудь мажористое? Вот! А тут – сплошной минор, понимаешь ли…
– «Ми-но-о-о-р»… – передразнил Станислав. – Иной минор десятка мажоров стоит, особенно таких, каких мы то и дело видим в Москве на «Гелендвагенах»… Ладно, будет тебе мажор! Ща!
Он перебрал несколько радиостанций и наконец остановился на одной из них, прибавив громкости.
Тут же из динамиков заголосили писклявые голоса каких-то юнцов, выдававших свой речитатив в ритме новомодного рэпа:
– …А я маху дала, вот такие дела, я без страха дала, дала маху! Я дала ему смело, от него залетела и послала его сразу на… Пи-и-и-ип!..
– Это что за тупизна?! – Лев даже присвистнул. – Ты или совсем выключи, или включи что-нибудь нормальное.
– Ага! – злорадно рассмеялся Стас. – Вот такой он, современный мажор – хамлюжный, тупой и бездарный.
Ла-а-дно, уж! Вот, слушай…
Он вернулся на прежнюю волну, и из динамиков тут же вырвался слитный мужской хор:
– …Только мы с конем по полю идем, только мы с конем по полю идем!..
– Ну, вот это – вещь! – одобрительно кивнул Гуров.
Слушая радиопрограмму и пикируясь по разному поводу, приятели миновали поселки Зеленый со Щемиловом, Новую Купавну, Обухово, перемахнули по мосту один из притоков Клязьмы… Когда они миновали стелу административной границы Владимирской области и речку Киржач, а потом и городок с таким же названием, через какое-то время навигатор объявил, что им нужно свернуть налево.
Увидев примыкающую к шоссе дорогу с ветховатым асфальтом, Лев свернул на нее, и опера покатили на северо-восток, в окружении хвойных и смешанных лесных массивов. Километров через двадцать навигатор приказал свернуть вправо. Эта дорога была еще более провинциальной по рельефу асфальта.
Транспорта здесь было не так уж и много, трещин на асфальте куда больше.
Лес вдоль нее стал еще выше и гуще и придвинулся к обочине вплотную. Несмотря на участившиеся выбоины, Гуров скорость снижать не стал. Было уже начало третьего, поэтому операм следовало как можно скорее добраться до Ромашина.
Выписав несколько поворотов, огибающих гиблые болотины, поросшие камышом, через полчаса пути в просвете между деревьями опера увидели дорожный указатель, на котором значилось «Ромашино».
