Да и приказы следовало выполнять неукоснительно, на работе все-таки, а не хухры-мухры!
Неизвестно, была близость между парочкой арестантов или нет, но утром они спали на одной кровати. Значит, все у них сладилось, и приказ считался выполненным. Другое дело, что Нестор решил еще и некоторую инициативу проявить, от всей души желая помочь талантливому художнику как можно быстрей оказаться на воле. Имелась у него родственница, фрейлина из окружения княгини, вот он через нее и стал действовать. Хорошо помнил, насколько восторженно относится правительница к живописи.
Вот и решил: достаточно будет Михаилу продемонстрировать свои таланты, как он в тюрьму не вернется.
Мало того, художник, может, и с князем пообщается, и при этом напомнит о Сюзанне. Ибо та его очень просила о подобном. И раз они «подружились», то парень выполнит любую просьбу красавицы. При этом Нестор остается как бы в стороне. И приказ княгини не нарушил, и с главным жандармом не поругался, и хорошему человеку помог, и вроде как лично себя от возможного гнева князя обезопасил.
Формально со всех сторон чист.
Оставалось только не терять ежедневной бдительности. Ибо на княжеского палача всегда точили зубы многочисленные уголовники, пострадавшие от правосудия, отступники, заговорщики и их обозленные родственники. Нестор всегда ходил в броне под одеждой и носил на себе максимум защитных амулетов. Плюс у него имелось два артефакта, о которых вряд ли кто знал из его окружения. Ценные вещицы палач втихаря присвоил во время обыска замков попавшей в опалу высшей знати.
Одна позволяла выжить при отравлении и большой потере крови. Вторая – отражала до трех колющих ударов кинжала. Такие редкие артефакты ценились невероятно, за каждый можно было купить баронский замок. Только Брайк их не стал продавать в свое время, а так и оставил при себе. Несмотря на издержки своего ремесла, ценил жизнь, свою – в особенности.
В понятие «бдительность» входило также и наличие нескольких расторопных осведомителей, которым палач приплачивал из своего кармана.
Достаточно солидно приплачивал и долгое время. Порой досадовал, что деньги так уходят излишне щедро, подумывал, не прекратить ли подачки разным секретарям и клеркам?
Но сегодня все его вложения окупились сторицей. Не успел он еще уснуть толком, как примчался курьер с запиской от некоего чина из канцелярии жандармерии. Каллиграфическим почерком на бумаге было выведено всего несколько слов:
«По желанию дамы, первый спешит к тебе в последний раз».