Мы не беженцы, не кочевники, не захудалая банда, а фракция. И фракция сильная. О нас за прошедшее время, благодаря Суперцентрам связи и радиосообщениям, уже знали, пожалуй, во всей Северной Америке и всей северной части Южной Америки.
Мы смотрели за тем, как мой человек вышел вперёд, представился, обозначил свой статус дипломата, что во все времена означало неприкосновенность и гарантии от других правителей. К нему вышел мужик в боевой броне, улыбнулся, и через миг мой дипломат оказался на земле. Все, кто смотрел за этим видео, стали свидетелями жестокого избиения безоружного дипломата.
На фоне в это же время Афина демонстрировала статус трёх бойцов сопровождения. Менее чем за десять секунд их имена покраснели, затем почернели и исчезли… Смерть.
И это было лишь начало видеозаписи. Шлем всё это записывал и передавал основной группе, что осталась на побережье, и они, здраво оценив разницу в силах, решили отступать. Корабль, на котором они приплыли, в это же самое время взяли штурмом, и моих моряков и офицеров на корабле пленили либо убили.
Всё, что успели сделать оставшиеся бойцы, — разбежаться и выбраться с боем из оцепления и окружения, а один даже успел добраться до работающего здания с радиостанцией и зашифровать для Афины сигнал с видео сообщением, что продолжало записывать всё это время. Она же его во время очередного сканирования и забрала, после чего передала мне…
Дипломат же оказался за воротами, ведущими в столицу азартных игр, и шлем передал всем нам суровую правду о том, во что превратился этот город.
Думаю, чем-то таким стал бы и Майами, если бы китайские нацисты сумели его захватить…"
"Зрелище заставляло кровь кипеть даже у меня. Хотя я смотрел это уже второй раз. Мои люди полностью разделяли мои чувства. Дипломата тащили, били, пытались выковырять из шлема, но не могли разобраться с защёлками. Ему выстрелили в колено. Он не стал ничего говорить. И его потащили, как мешок с дерьмом, по грязным улицам в крупнейшее казино города. Альфред Тигулла превратил его в собственный дворец и украсил… по своему вкусу.
Кажется, я когда-то видел кадры из одного фильма, вызвавшего много переполоха в общественности. Головы людей, насаженные на колья. Клетки с полуживыми людьми, рабы с цепями на шеях… Альфред Тигулла, видимо, попытался воплотить в жизнь всё то отвратное, что сценаристы сумели вписать в эту киноленту.
Пинки, страдания, плач, крики. Всё это было музыкой для ушей правителя ближайшей к нам фракции. Власть превратила его в психа.
