Горячих точек на планете много, и посылать в каждую по группе, пока там не остыло — кончатся сотрудники. Исчерпаются физически. А в Абудже очень долго было очень горячо... Или не очень интересно? Откуда ты, рядовой клерк, знаешь, что интересует Институт Шрёдингера? И сколько в нем, собственно, народу, чтобы людьми разбрасываться?
В первые месяцы работы Леха страдал конспирологией и подозревал, что Институт гораздо меньше, чем кажется, и еще меньше, чем прикидывается. В кипрской штаб-квартире числилось, по обмолвкам коллег, несколько тысяч человек, но кто видел штатное расписание? И кто поручится, что знает в лицо больше пары сотен, а по именам хотя бы сто?.
. Когда Лехе надоела конспирология, он догадался, что все нормально, а общая таинственность и легендированность — не самоцель, только побочный эффект. Институт был даже не сетевой структурой, а квантованной. Стереть его с лица Земли тем же традиционным манером, как взаимно аннигилировали «Ландскнехты» и «Кибернетика», утащив с собой в Вальгаллу несколько субподрядчиков, — просто нереально за неимением конкретной точки приложения сил.
Даже атомная бомбардировка Никосии нанесла бы Институту только частичный ущерб.
Институт можно упразднить, разогнать, запретить, предать анафеме, но нельзя уничтожить. Если ты не параноик, это должно скорее радовать. Леха в общем радовался. Ему нравилась сама идея Института, нравились конкретные сотрудники и пара сотрудниц отдельно, и он даже уговорил себя, что ему нравится на Кипре, хотя бы несколько месяцев в году, ну хотя бы весной.
Ему сам Леха Филимонов, двадцати семи лет от роду, не нравился.
И отдельно Филимонов как штатная единица Института. Еще и с допуском к работе в поле.
Ну, вот он в поле — а толку от него... Да, можно повозмущаться: чего ради нас сюда загнали под личиной журналистов, практически с голыми руками, совершенно без техподдержки?! Но вероятно прав Смит и не надо себя переоценивать: задача группы — увидеть такое, что подтвердит черновые выкладки «яйцеголовых киприотов» и снимет какие-то вопросы.
И убраться, пока живы...
— Я так и знал! — сказал Пасечник. — А вот и наши благородные, мать их, дикари!
— Кто бы сомневался, — процедил Смит.
На перекрестке, к которому они подошли, объявились Майк и Гейб; один выглянул из-за угла слева, другой справа.
— Засранцы! — весело крикнул Пасечник.
Проводники дружно улыбнулись и закивали.
— Сейчас Килроя покажут, — хмуро пообещал Смит. — Прямо вон за тем углом. Готовь пятерку.
