"
"Ломакин по старой памяти взвалил на себя роль прораба. Он залез на кабину грузовика и выкрикивал оттуда команды, а Майк внизу обеспечивал выполнение. Позади Ломакина как-то сама собой возникла почти одетая девица с зонтиком, чтобы боссу не напекло голову.
Белые джипы образовали каре, внутри появился столик под тентом, и там Вася угощал Смита джин-тоником. Леха слонялся туда-сюда, стараясь не нервничать и не завидовать. Он без труда вспомнил управление «Избушки» и даже пробежался пару километров по Эйрпорт Роуд.
Машина слушалась и вселяла чувство уверенности.
А что катапульты нет, это все равно: варзона добьет тебя, ведь ты мужчина. Пускай уж, если «Избушке» суждено погибнуть, она умрет, похоронив в себе пилота.
Джипы перекрывали обзор, а в промежутках между машинами встали гвардейцы, и Леха нарочно бродил внутри каре, чтобы лишний раз не волноваться, поминутно оглядываясь на «Избушку». Что получится, то получится.
— А отчего вашего американца так развезло? — услышал он, закладывая очередной галс мимо выпивающих.
— По кондициям чистый штурмовик, у них же нервов не бывает.
— Не судите его строго. У Пасечника сестра погибла в «Железном Всаднике». С тех пор он болезненно реагирует и на шагоходы вообще, и на такие случаи, как с Морган, в частности.
— Между нами, не понимаю, чего девицы прутся на войну! — выпалил в сердцах Вася. — Да, я продвинутый и современный, всем нутром за раскрепощение женщины, но вот этой придури — не понимаю! Ну ладно, когда защита Родины, все схватили винтовки и побежали, так всегда было.
Это нормально! А в мирное-то время что девчонки забыли под пулями?
— Они тоже защищают Родину, просто на дальних рубежах, — мягко сказал Смит. — Отстаивают свою систему ценностей, свой образ жизни, свое право быть собой наконец. И, кстати, право ни у кого не спрашивать разрешения идти на войну.
— А от кого защищают, пардоннэ муа? — ехидно поинтересовался Вася. — От мирового терроризма, да? А ничего, что частные армии и есть самый крутой мировой терроризм, просто в одобряемой капиталистами форме? Терроризм, допустимый в приличном обществе!
— Кажется, я знаю, почему вас не любит Дебанги, — сказал Смит.
— Вы слишком похожи. Не сочтите за оскорбление, вы оба изрядно красные.
— Сочту за честь! А у вас в стакане пусто... Я вам так скажу, дорогой мой Джон, пора возвращаться к старым добрым национальным армиям. А частные лавочки вернуть обратно на парковки и рынки. Слишком широкое поле для злоупотреблений открывают частники.
