С перекрестка свернула налево, засекла пушечный дрон, снесла ему набок боевой модуль и рванула вперед. Их здесь было двое — она и ведомый, — положение и судьбу остальных можно отследить только приблизительно, метки расплывались и дрожали; глушилка хренова, кто ее такую сделал, руки ему оторвать; но вроде все целы пока."
"Два поворота выводили ее на прежний курс; Элис благополучно выскочила на проспект, и тут система тревожно вякнула: неопределившийся «тяжелый» пуск спереди прямо, вероятно — тактическая ракета. Где ее чертова метка?! Элис увидела впереди двойку Type-X, красиво идущую ходом «длинный синус»; по двойке мазали с чердака торгового центра, вышибая из асфальта фонтанчики.
..
И тут у нее на глазах двойку сдуло.
Воображаемые синусоиды, по которым неслись машины, пересекались на осевой линии проспекта, и туда, точно между ними, рухнуло что-то страшное. Первый шагоход даже вряд ли зацепило, просто снесло, и он сам размазался по стене; а потом под ногами второго проспект вздыбился и ударил его в лоб.
— Йоба-а!!! — заорала Элис.
В этот момент ей точным попаданием выбили колено.
Машина опасно повалилась вперед и поэтому отрыгнула пилота без особого приглашения на выход и предварительных ласк; даже шлем не успел погаснуть — только бац! хрясь! бабах! «Ма-а-ма!!!» — и Элис вылетела из железной утробы под углом градусов в семьдесят.
Точно на крышу отеля. С незначительным превышением. Гибель не обязательна, инвалидность почти обеспечена.
Прямо над крышей — бдыщь! — из-за спины выстрелил парашют, Элис выдернуло из кресла, и вдруг две огненных трассы прилетели снизу.
Одна разнесла кресло, другая зажгла и разметала в горящие ошметки купол над головой.
Элис перестала звать маму и закрыла глаза.
Через секунду она плюхнулась на что-то упругое и заскользила по нему. Еще секундой позже на нее упало нечто угловатое, но не очень тяжелое. А снизу еще дважды плюнули огнем туда, где Элис уже не было, выбивая клочья из бетонной отбортовки крыши.
Элис открыла глаза.
Очень вовремя, чтобы, вопя, как резаная, навернуться с двухметрового покатого навеса на шезлонг и развалить его в щепки.
А сверху на Элис снова упала все та же не очень тяжелая хреновина, упорная в своих намерениях.
— Твою мать! — сказала Элис.
Она сидела на краю бассейна без воды. Над бассейном был навес из прорезиненной ткани, он-то ее и спас. А дважды ее догонял — черт знает, как у него так получилось, — здоровый обломок пилотского кресла с притороченным к нему свертком.
