Ваши сжечь терминал, упасть контрольная башня, сломать все полосы... — сухо доложил Майк, каменея лицом. Кажется, ему очень не понравился последний вопрос.
— Не наши! — возмутился Пасечник. — Какие еще наши?
— Белые.
Секунду-другую Пасечник явно не знал, что сказать.
Смит откровенно наслаждался его замешательством, попутно высматривая что-то у себя в планшете.
Леха думал, как ему это надоело.
И еще — зачем все-таки Смит упорно загораживает рисунок с Килроем на стене.
— Белые, знаешь, разные! — выдавил Пасечник наконец.
— Это были плохие белые!
— Как пожелаешь, босс. Ну, значит, плохие белые, когда отступать внутрь город от хорошие белые, разрушить наш аэропорт. И взорвать железная дорога. А хорошие белые испортить всю связь и отрезать электричество. После это плохие белые вместе с хорошие белые сжечь наш город. От это Йоба проснуться и начать убивать. К несчастью, поздно. Йоба спать очень сильно.
— Вот теперь не помешало бы мнение профессионала, — съязвил Пасечник в сторону Смита.
— Двести три...
— медленно произнес тот, уткнувшись в планшет. — Тогда все правдоподобно. Но пока не увижу своими глазами, не поверю. Это же идиотизм. Да и просто не может ее тут быть.
— Чего — двести три?
— Того. Восемь дюймов. Спорим на бутылку?
— Вообще не понимаю, о чем ты! — заявил Пасечник, задирая нос.
— А вот и разбитые углы... — протянул Смит, поднимая глаза от планшета. Глаза были пустые, он смотрел куда-то внутрь себя: — Разбитые углы и следы на другой стороне. Наконец-то все встало на свои места.
— Алло, мистер Холмс! — позвал Пасечник.
— Это Йоба выбивал шагоходы. Сквозь угловые дома. Вместе со стенами...
На некоторое время группа дружно потеряла дар речи.
Пасечник, размышляя, взялся грязной рукой за подбородок. Ничего страшного, у него все равно сажа на левой щеке и пыль на правой.
Леха подсматривал за Смитом: «Интересно, мы оба сейчас представили одну и ту же картину?»"
"По пути сюда с окраины они видели немало расстрелянных домов на перекрестках; этим, понятно, досталось крепче тех, что просто стоят вдоль улицы.
Пробоины и ссадины были обычные, от автоматических тридцатимиллиметровок, самого массового оружия наемников. Кое-где в стены влетели ракеты ПТРК, не сумев закончить маневр; тоже норма для городского боя. Но ближе к центру начало попадаться странное, когда угол крайнего дома снесен начисто, словно по нему врезали титанической кувалдой. И глазастый Смит заметил: на другой стороне улицы, чуть наискосок, стена обязательно проломлена.
