— Просто задумался. Вы ничего не перепутали, любезный доктор, в нашей реальности Йоба убила его, — сказал Леха. — И нам теперь с этим жить.
Поклонился снова и деревянной походкой зомби пошел к автобусу. Оттуда на него с интересом глядели трое членов семейного предприятия. Филологи, мать их так.
«И нам теперь с этим жить, — думал Леха. — Что я сейчас узнал? И почему мне кажется, что теперь мы в окончательном тупике?»
— К Лоренцо, — хмуро бросил он, забравшись в «басик». Прошел назад, приткнулся в углу и закрыл глаза.
Родственники переглянулись, Гейб вышел из машины, Майк сел поближе к Лехе, Ури завел двигатель.
Они выехали из аэропорта, в машине висело напряженное молчание. Леха сумрачно размышлял о том, на что может быть похожа Йоба со своей двухсоттрехмиллиметровой пушкой. И каково это будет, если все-таки выпить джину, да со всей дури, но не упасть под стол трусливо, а отважно завалиться на посиделки к рыцарю Лузье-Корсварену и излить ему свою загадочную русскую душу. Пускай ее обследует.
И посоветует, как перестать бояться и полюбить Йобу.
И как назначить ей свидание.
Он уже более-менее отошел от шока. Но работать, то есть, собирать и анализировать информацию, не хотелось совершенно. Ее уже было столько — а Леха по-прежнему не успел даже проголодаться, — что вот-вот начнет тошнить. И вся информация ему не нравилась, просто вся.
Особенно про культ Йобы.
Как добраться до этой железной девы, если она только для девочек?
Жениться на ней?
Нет, конечно, русскому человеку и такое по плечу, у него это в генетическом коде прописано, вон у научного сотрудника Филимонова прадедушка был — сельский механизатор, настоящий советский тракторист.
Нет таких крепостей, что не могут взять наши механизаторы. Сейчас ученый Филимонов недрогнувшей рукой хлопнет стакан бензина — и под венец, но...
Страшно же, блин! Мало ли что они тут понимают под словом «жениться», афроантропы хреновы.
Культ Йобы — для женщин. Хочешь узнать больше про Йобу, — шерше ля фам. Но их здесь нет! Сами куда-то попрятались, или местные держат под замком? Только сейчас до Лехи дошло, что он не видел в Абудже ни одной женщины, даже на рынке, где им самое место в торговых рядах.
Ни одной кроме Элис.
А кто такая Элис? Валькирия, назвал ее Майк. Она из другой мифологии.
Что тут важнее: смыслы или гендер? Выше шансы Элис остаться в живых или наоборот? На шагоходе не написано, что его ведет девушка. То есть, обычно написано, даже нарисовано, но на этом — нет, он чистый...
