И вдруг нате вам: ка-ак бахнет!
Нет, любая варзона — место по умолчанию загадочное, то есть, увлекательное и привлекательное для военного эксперта. Ровно до момента, пока оттуда по эксперту не жахнули хотя бы даже тридцаткой.
Тогда место становится зажигательным в самом прямом и неприятном смысле. Горячим, если вы понимаете.
И ты думаешь: блин, почему я здесь? И почему именно я? Ладно, с варзоной что-то не так. А что не так со мной? Может, кто-то меня очень не любит? Или просто я дурак?
Это аклиматизация, — пытался убедить себя Леха.
Телу дурно с непривычки, оно еще не очухалось после нескольких прививок, накачано медикаментами от плохой еды и плохой воды, — и конечно мечтает свалить отсюда. Здесь дискомфортно. Тридцать четыре градуса прямо с утра — как-то слишком. Воздух дрожит. В пригороде еще хуже, там ветер и пыльные смерчи. А в городе внезапно стреляют из такого дикого калибра — между прочим, какого? — ну уж точно не того, что мы ждали.
«Мы? Непонятно, стоит ли говорить о нас во множественном числе.
В Институте всех, кто имеет медицинский допуск к оперативной работе, гоняют «в поле», иногда — на поле боя. Сверка информации, объективный контроль, поиск новых данных. От результата зависит повышение по службе или подтверждение текущего статуса. По слухам, людей подбирают тщательно, и кого попало вместе не ставят. Но мы совсем не похожи на полевую группу Института. Просто трое клерков из разных территориальных офисов, и каждый себе на уме.
Групповой сработанностью и не пахнет. И черт знает, что за кошка пробежала между старшими коллегами, но сейчас они пытаются довести один другого до состояния, когда кто-то очень крупно ошибется. Да хотя бы и насмерть.
В двух шагах от варзоны, набитой роботами, у которых непонятно что на уме, это легко...»
— Видимость действительно плохая, — сказал Пасечник, убирая свою нелепую оптику. — Кто попал, куда попал... Мы услышали ракету уже на излете. Я думаю... — он оглянулся в сторону центра города, вернее, развалин центра.
— С учетом того, как искажает воздух... Дальность около пятнадцати километров.
И уставился на Смита сверху вниз."
"— Тебя интересует мое профессиональное мнение? — спросил Смит.
Вместо ответа Пасечник наградил его одной из своих фирменных ухмылок и обернулся к Майку.
— Что это было? — спросил он, помахав рукой в воздухе.
— Йоба, босс, — ответил Майк, не моргнув глазом.
Пасечник, наоборот, часто заморгал.
