— Магомеда с ипподромного рынка. Вот он какую телегу накатал. Хорошо она ко мне попала. Я регистрировать не стал, но в другой раз он куда угодно напишет!
— Да что он напишет, он вообще писать не умеет. Это их один негодяй подбивает. Правозащитник…
— Не важно. Этот Магомед только приехал, еще торговать не начал, ничего не продал, денег не заработал, а ты ему выкатил десять тысяч и три мешка овощей! Вот это и значит — забрать последний кусок хлеба!
— Ну да, заберешь у них! Пусть не прибедняется, не строит сироту казанскую… У него и деньги есть, и хлеб, и мясо, и водка.
Все есть!
— Ты меня не перебивай, — свел брови Видин. — Не тебе решать, последний это у них кусок или нет. Ты у них не покупаешь, ты у них забираешь… Разницу чувствуешь?
Участковый опустил голову. Раз шеф так настроен, лучше не лезть на рожон."
"— Запомни, не надо перегибать палку и создавать проблемы. А то знаешь, как бывает: одна жалоба, вторая, третья, потом куда-то достучится, и закрутилось колесо! УСБ, уголовное дело, расследование… Сам недавно в суде был…
— Да, лучше туда не попадать…
— Вот и хорошо, что ты это понял.
Значит, Магомеда надо из врага сделать своим другом.
— Это как?
— Его племянник, Гуссейн Аликперов, задержан миграционной службой. Я уже позвонил их начальнику, договорился, чтобы его отпустили. А подать это надо, как твою заслугу. Заберешь племянника, отдашь Магомеду, вот уже и обида забыта, да он еще и у тебя в долгу.
Звягинцев улыбнулся. Все-таки голова у Водяного здорово работает!
— Хорошо, сделаю.
— Но чтобы и нам польза была, ты этого племянника на чувстве благодарности сделай своим информатором. Будет у тебя на рынке доверенное лицо, будешь в курсе всех их дел. И в отчетности лишнюю палку поставим.
Через час Сергей приехал в опорный пункт вместе с Гуссейном. Это был совсем молодой парнишка — лет девятнадцати-двадцати. Матовая кожа, влажные, черные, как маслины, глаза, густые волосы, крупный орлиный нос. Он был очень рад и не скрывал этого.
— Думал, домой отправят! А там что делать? На хорошую работу без больших денег не устроиться, на плохой не заработаешь.
Вот к дяде приехал и сразу попал в облаву…
— Это не облава, а рейд, — поправил Звягинцев. — Облав уже с войны не было. Садись на диванчик, отдыхай.
Сам он сел на стул напротив, так что возвышался над ним, а следовательно, как прочел когда-то в затрепанной книжке «Тактика допроса», имел психологическое и тактическое преимущество.
— Как дальше жить думаешь, Гуссейн?
— Дяде помогать буду.
