Ну, другие менты. Киллера ей подсунули, типа, от меня. Я ее убить хочу, а они ее защищают...
– Во козлы! – возмутился Лева.
– Я Виолке втолковал, что ее, как ту дуру, облапошили. Она поверила. Сказала, что менту своему отбой даст... Кстати, он ее на пятнадцать процентов за «крышу» поставил...
– Вот это заворот!.. Так этот гад с Виолки теперь хрен слезет!
– Ничего, мы его снимем. Короче, надо охрану ей организовать, чисто через твое охранное агентство. Если официально все будет, менты заднюю включат, им конфликты не нужны.
..
– Кто знает, кто знает, – в сомнении покачал головой Лева. – Вопросов нет, я все сделаю как надо...
– А там посмотрим, что да как. Если менты выдергиваться начнут, тяжелую артиллерию в ход пустим..."
"Игнат держал за правило не связываться с ментами. Но это не значит, что им дозволено все. Воевать с ними не нужно, но можно. И если они станут наглеть, он найдет на них управу. Задействует Базеля с его разведкой. Достаточно будет добыть компромат на мента Пашу, и тот вылетит со своей службы.
А без ментовской ксивы он никто, просто терпила. Компромат не обязательно реальный, можно сообразить липовый. А можно организовать подляну вроде той, которую он подсунул Виоле... Короче говоря, не так страшен мент, как его малюют. Любого опустить можно. Главное, не лениться и правильно подобрать нужный ключик...
Лева договорился с Виолой – заключил с ней официальный контракт на оказание охранных услуг. На следующий день после этого к ней в клуб заявились четыре крепких парня в строгих костюмах.
А еще через день к ней заехал сам Игнат. Он был один, без Левы и без Вилли. Неужели он больше ее не боится?
– Ну, как успехи? – усаживаясь на знакомый диван, спросил он.
– Успехи?! – недоуменно повела она бровью. – Пашу я послала далеко-далеко. Как ты этого хотел...
– Ну и как? Не достает?
– Да вроде все спокойно... Но разве это успех?
– А разве нет? Отвадила козла от своего огорода...
– Ну отвадила, и что? Теперь в моем огороде пусто. Холодно и грустно... Мне одиноко, Игнат. И согреть некому.
..
Игнат чувствовал себя виноватым со всех сторон. Он выгнал Виолу из дома, оторвал от сына и еще не дает ей жить личной жизнью... Не дает. И давать не будет... Не может она ни с кем быть. Только с ним самим... Но ведь он не подпускает ее к себе.
– Мне одиноко, слышишь?
Трудно было угадать, искренняя печаль в ее глазах или наигранная, но Игнату в самом деле стало жаль ее. Что-то дрогнуло в душе.
– И согреть некому, – добавил он.
– Надеюсь, что есть...
