Марв попрощался со мной, перекинулся парой слов с паромщиками, которые потравили канат, чтобы баржа прошла, и отправился к берегу моря."
"Я подождал, когда переправятся четыре из почти полусотни купеческих арб, и пристроился за ними. Охраняли караван три десятка конных воинов. Почти все в кожаных доспехах и примерно у половины шлемы были тоже кожаные. Зато вели себя, как грозные вояки. Я постеснялся составить им конкуренцию, даже не стал спрашивать у купцов, не нужен ил им еще один охранник.
До вечера мы прошли километров пятнадцать и остановились на ночь на постоялом дворе в селении рядом с пустующим римским каструмом.
Обычно так и появляются города. Сперва возле каструма поселяются гражданские жены легионеров, потом добавляются хозяева забегаловок разного уровня, пекарен, лавок. За ними приходят ремесленники. Военные вскоре уходят, а поселение остается. Если каструм больше не нужен армии, перебираются в него, оказываясь под защитой рва и вала с частоколом и башнями. Как мне сказал возница замыкающей арбы, пожилой мужик с длинными усами и короткой бородой, следующую ночь проведем возле такого же, а третью уже в Таррако.
Глава 16
Иберы называли этот город-порт Кессе. Карфагеняне, отжавшие его у аборигенов, не стали менять название. Римляне захватили во время Второй Пунической войны, укрепили и переименовали в Таррако. С позапрошлого года это столица провинции Тарракоская Испания, одной из трех на Пиренейском полуострове. Остальные две — Лузитания и Бетика. Город, вытянувшийся вдоль моря в виде кривого пятиугольника, обнесли с четырех сторон каменной стеной высотой метров шесть.
С пятой была гавань, защищенная двумя молами, сравнительно далеко уходящими в море. В нее прибывали суда со всего Средиземноморья. Сейчас грузились-выгружались десятка три галер разного водоизмещения. Так что можно будет отправиться в любую точку нынешней ойкумены. Только сперва надо закончить одно небольшое дельце, из-за которого я прибыл именно сюда.
С южной стороны к городу примыкала слобода с несколькими постоялыми дворами.
Купеческий караван занял самый большой, а я проехал ближе к порту и поселился в более скромном во всех смыслах. Выбрал его потому, что от сложенного из камней очага, расположенного во дворе под навесом из досок, шел приятнейший аромат запекаемой рыбы. Шустрила возле очага коротконогая толстушка лет сорока, довольно проворная для своего веса и возраста, с желтым платком на голове и полинявшей розовой тунике на теле.
