Их разрезают и используют внутренний слой, который в высушенном виде полупрозрачный с перламутровым отливом и без вкуса и запаха. Заработался так, что не заметил, как стемнело. Обычно ужин был готов еще засветло, и Дилин звала меня.
Она лежала возле очага на боку. Рядом валялась сковорода, из которой на каменный пол вывалилась жареная рыба. Умерла недавно, не успела остыть. Впрочем, могло согревать тепло от очага, в котором еще краснели угли. Я подумал, что потеряла сознание и неудачно упала, ударилась головой.
С беременными такое случается. На голове ушибов не обнаружил. Заметил на столе чашу с вином на донышке и рядом полный кувшин. Наверное выставила на ужин и попробовала немного. Кантабры, как и остальные кельтские племена, хорошо умеют делать яды, которые в алкоголе трудно обнаружить. Только вот, если доза лошадиная, а именно такую и должна была выпить Дилин, иначе бы успела позвать меня на помощь, то не все должно раствориться. Я осторожно слил содержимое кувшина в глиняную глубокую тарелку.
На дне был осадок. Выплеснул его на стол и рядом поставил кувшин вверх дном. Местные поймут, что это значит.
Приготовив и спрятав саблю и кинжал, лег на кровать одетый и обутый. Пусть подумают, что я тоже мертв. Яд готовили не для Дилин, а для меня. Я не первый полевой командир, успешно сражавшийся с римлянами, которого кельты грохнули. Каждый из них считает себя великим полководцем, но пока недооцененным соплеменниками. Для этого надо или тянуться вверх, или уничтожить всех, кто выше.
Последнее легче. Хотя не исключаю, что кто-то захотел стать богаче на двести двадцать семь килограмм и четыреста грамм серебра. Чтобы получить эти деньги, они должны предоставить римлянам мою голову. Так что ждем-с…
Отравители появились где-то через полчаса. Подошли тихо. Я услышал шаги уже у самой двери, которая была не заперта. Открыли ее, осторожно, легонько толкнув внутрь. На столе горела масляная лампа, которая наполняла помещение тусклым светом. В щель должна быть видна кровать, на которой лежу я.
Дверь открыли шире и, наверное, увидели Дилин.
— Готовы оба, — прошептал один из убийц, голос которого показался мне знакомым, и зашел внутрь.
Это был Ансгар, бывший командир отряда. С тех пор, как он уехал с небольшой группой сообщников, мы не виделись до начала весны. Где он был и что делал, не знаю. Рассказывал, что сидел в осаде в Арацилле, но как выбрался оттуда живым и здоровым, умалчивал. Чем занимался после падения города, тоже неясно.
