Он справляется с любыми почвами и пашет глубже и отваливает, а не пропарывает борозды, как местные рала. Когда надо поднять целину, или долго гулявшее поле, или перемешать нижние слои с истощившимися верхними, или запахать глубоко, как было в прошлом году, участки, пораженные птичьим глазом, приходят ко мне и по-соседски расплачиваются излишками своего урожая. Марк Корнелий решил, что варвар не сосед ему, поэтому лишился этой сельскохозяйственной опции. По-хорошему зараженное поле уже давно надо было запахать, как сидерат.
Всё равно урожай будет ничтожным, не отобьет затраты на сбор его. Недозревшая пшеница до осени сгнила бы, послужила хорошим удобрением той же озимой репе.
— Двести денариев, — потребовал я.
Это было в десять раз больше, чем брал с других.
— Слишком дорого! — воскликнул египтянин, решив, что это обычное начало торга. — Мой хозяин готов заплатить двадцать.
— Торга не будет. За двадцать я пашу только тем, кто относится ко мне с уважением. Твой хозяин, как положено потомку вольноотпущенника, слишком возгордился, а таким я не помогаю.
Если цена не устраивает, пусть найдет кого-нибудь другого, — проинформировал я и добавил: — Деньги вперед. Никаких отсрочек или выплат продуктами.
— У него сейчас трудности с деньгами. Заплатит в следующем году с урожая и добавит набежавшие проценты, — сказал вилик.
— Меня его трудности не интересуют. Пусть берет в долг у ростовщиков и расплачивается с ними в следующем году, — отмахнулся было я, но тут меня осенила интересная идея: — Или может заплатить участком поля, который я хотел купить.
Он сейчас стоит столько же. Так и передай Марку Корнелию.
На самом деле нужный мне участок поля был площадью в без малого полтора югера, что по средней цене тянуло на полторы тысячи сестерциев. Ранее я предлагал за него две тысячи, но в данный критический момент оцениваю всего в восемьсот. Или пусть берет кредит у ростовщика. Выйдет то на то.
— Я передам твои слова, — низко поклонившись, пообещал Имхотеп.
По тону его голоса нетрудно было догадаться, что условия я выдвинул чрезмерные.
Мне было плевать, согласится Марк Корнелий или нет. Не вспашет поле — сожгут вместе с домом.
Когда вилик ушел, я черкнул небольшое послание ростовщику Квинту Амбросию и послал в Остию раба-подростка, чтобы с лодочниками отправил в Рим. Получатель заплатит сестерций почтальону, а я потом рассчитаюсь с ним, если оба не забудем такую мизерную сумму. Наверняка у Марка Корнелия есть долги.
