— Он не продается ни за какую! — самоуверенно заявил Марк Валерий Мессала, после чего виновато посмотрел на ростовщика.
Видимо, раньше доказывал ему, что реализовал все ценное.
— Продается всё. Дело только в цене, времени и месте, — поделился я мнением циника.
Квинт Амбросий оценил мой афоризм еле заметной улыбкой.
— Что ж, давай перейдем к латифундии, время которой подошло, — предложил хозяин дома. — Отец любил заниматься сельским хозяйством, подолгу жил там, когда возвращался в Рим, брал меня с собой, пытался научить, как управлять им.
У меня нет тяги к загородной жизни, поэтому решил продать его за пять с половиной миллионов сестерциев.
— Решил, но до сих пор не продал. Сбросил цену — и опять не получилось. И так несколько раз, — поправил я. — Осмотрел латифундию. Она запущена. Здания требуют среднего ремонта. Виноградник не обрезали несколько лет. В итоге ягоды обмельчали и стали кислыми, поэтому их не сочли нужным собирать. Расходы будут дороже выручки.
Придется вырубать виноградник, посадить новый и подождать пять лет. За садом тоже не ухаживали несколько лет, но хотя бы оливки собрали, правда, половину от того, что было при твоем отце.
— Кто тебе такое сказал! Мы собрали хороший урожай, надавили и продали много масла! — гневно возразил Марк Валерий Мессала.
— Не напомнишь, когда я перебивал тебя? — спокойно задал я вопрос.
— Ладно, говори, хотя ты и неправ! — по-барски позволил он.
— На огороде рабы использовали только десятую часть, что-то вырастили для себя.
Остальное, как и поле, уже превратилось в целину. Надо будет нанимать четыре пары волов с тяжелым плугом на месяц, если не дольше, чтобы вспахать их. Пастбище заросло сорняками. Первый укос придется выкинуть. Еще покупать рабов, потому что там остались четыре старика, и скот, птицу, — продолжил я прокурорским тоном и обобщил: — В восстановление латифундии придется вложить не меньше двух миллионов, поэтому никто и не покупает за ту цену, что ты просишь.
Стоит она самое большее три миллиона сестерциев. Именно столько я готов заплатить.
— Всего три миллиона⁈ — возопил бывший консул суффект. — Да ты издеваешься надо мной! Цена ей пять, не меньше!
— Так продай за пять, — спокойно посоветовал я. — Видел у твоих ворот толпу людей. Это, наверное, покупатели, у которых есть такие деньги.
— Марк, не горячись, — так же спокойно произнес Квинт Амбросий.
