Римляне разбивают и выбрасывают использованные, из-за чего рядом с речным портом растет холм из черепков. Как мне сказали, египтяне в этом плане более экономные. Такие амфоры служат им для хранения технической воды в сухой сезон шему.
Галерный флот еще стоял на приколе, дожидаясь начала навигации, поэтому и с набором экипажей проблем не было, несмотря на жуткие предсказания местных прорицателей и остряков. Я предложил матросам, получавшим на галерах по два сестерция в день, более высокую оплату гребцов — два с половиной.
Желающих набежала целая толпа. Труднее было подобрать мне заместителя. Нужен был вменяемый, достаточно опытный помощник наварха, не ожидавший получить повышение в этом году. У таких обычно слишком радужное представление о перспективах на грядущую навигацию. Судовладельцы на всякий случай держат их на коротком поводке, ничего конкретно не обещая. Я все-таки нашел такого. Это был выходец с Корсики по имени Лавису — двадцатидевятилетний мужчина с вытянутым лицом с густыми усами и бородкой и непропорционально короткими толстыми ногами.
Как предполагаю, из-за бороды не скоро станет навархом. Кто же доверит судно мохнатому варвару⁈
К моменту отплытия на виллу прибыл Рамзес, которому я передал весточку. Он дожил до окончания карьеры гладиатора, проведя сорок три поединка и получив несколько ранений, свободу и приличное количество денег, которого хватит на открытие собственного дела. Первые три дня он почти все время спал. Как догадываюсь, выходил накопленный годами страх. Больше не надо готовиться морально к следующему бою, можно расслабиться.
— Мне теперь каждую ночь мучают кошмары, что сражаюсь на арене, что вот-вот погибну, а раньше снился мой родной дом, близкие, знакомые, — пожаловался он на четвертый день.
— Это хорошо. Прошлое покидает тебя. Вернешься домой, и кошмары со временем уйдут, если не будешь ходить смотреть гладиаторские бои, — утешил я.
— Меня теперь на такие зрелища палкой не загонишь! — воскликнул он.
Как знать. С возрастом будет расти желание хоть каким-нибудь способом вернуться в молодость, даже если она была адом.
Глава 38
В эту эпоху я не удалялся далеко и надолго от моря, так что по выходу из порта, точнее, уходу с рейда, где мы грузились с барж, щенячьего восторга не наблюдалось. Да, обрадовался, конечно, однако не так сильно, как Флавия, которая готова была плыть, куда угодно, лишь бы покинуть виллу, в которой ей было жутко скучно, или Рамзес, для которого это был путь домой после многолетнего отсутствия.
