Затем мы перешли в пропнигий (парную), где было так жарко, что разговор сперва зачах. Там я снял трусы, потому что желания тоже увяли. Флавия сделала вывод, что домогаться ее при такой высокой наружной температуре уж точно не буду, и сняла тунику, много потеряв. Легкий флёр заставлял додумывать подробности, делая ее тело сексуальнее. На правом бедре был светлый, розовый шрам.
Перехватив мой взгляд, Флавия произнесла в оправдание:
— Эта тупая сука чудом сумела ранить меня.
— Гераклида не так глупа, как тебе показалось.
Она или ее ланиста просчитали тебя, но слишком медленная, поэтому ждала, когда попадет наверняка, — возразил я.
— Что значит просчитали? — спросила гладиатриса.
— Ты перед ударом орешь и открываешься. Она несколько раз собиралась ударить тебе в бок, но останавливалась, предполагая, что не успеет. Если бы была решительнее, ты бы погибла. Удивляюсь, как с такой скверной защитой ты до сих пор живая, — поделился я наблюдениями.
— Вот и займешься моей защитой, когда выздоровею, — предложила она.
— Тебя все наши хвалят, как ланисту.
— Для этого придется научить тебя молчать, а мне нравится, как ты кричишь. Столько страсти, как будто развлекаешься в постели с мужчиной! — поддел я, заставив ее покраснеть, даже отвернулась.
После паузы она жалобно спросила, не поворачиваясь ко мне:
— Почему ты постоянно обижаешь меня?
Потому что судьба такая у мужчин.
— Разве⁈ — искренне удивился я. — Не принимай мои слова близко к сердцу. Не важно, что говорит мужчина. Главное, что говорит именно с тобой.
— Для меня важно, — повернувшись и уставившись мне в глаза, требовательно произнесла она
— Постараюсь исправиться, — пообещал я шутливо и пошел в лабрум — бассейн в лаконике."
"Есть еще один, поменьше, во фригидарии (холодной комнате). В латыни так много знакомых слов.
Пол в лаконике, стенки, ступени двух лестниц на противоположных концах и дно лабрума выложены каррерским белым мрамором. У меня с этой горной породой сложные отношения. Один из самых опасных грузов при морских перевозках, часто смещается и переворачивает суда.
Поскользнуться и шмякнуться на мокром мраморе тоже можно запросто. Зато в жару приятно ходить по нему босиком и смотрится красиво.
В противоположной части лубрума плескались два пожилых пузатых мужичка, пришедшие из другого пропнигия. У одного на голове была плешь, и каждый раз, обмакнувшись, приглаживал руками мокрые волосы, чтобы закрывали ее. Вода была прохладная, а не холодная, как мне нравится.
